Дурь

Такая обстановка создает Андрею некоторое напряжение. Наконец, девушка начинает разговор.

– В этой папке доказательства для обвинения тебя по статьям 105 и 228. – Говорит она, не двигаясь и не прекращая глазами сверлить собеседника.

Андрей молча притягивает папку и открывает ее, чтобы посмотреть содержимое.

– Я так понимаю, что вы от меня что-то хотите? – Спокойно спрашивает он, двигая папку обратно на середину стола. – Иначе я бы тут не сидел.

– А ты смышленый. – Говорит Настя и убирает ногу со стола, сменив позу и придвинувшись поближе к столу.

 – 14 сентября ты и твои дружки совершили налет. Я хочу знать, что послужило мотивом, и кто за это отвечает.

Андрей молча оглядывает комнату, будто ищет жучки и микрофоны, затем снова оглядывает Настю.

– Я вряд ли смогу объяснить свой поступок, но попытаюсь. – Начинает свой рассказ Андрей. – Я служил в Чечне довольно долгое время и пережил чеченскую войну, Михаил вам расскажет. Я научился там тому, как убивать людей, как себя вести, когда перед вами враг, я видел много смертей.

Крест на чеченской кампании стал крестом и на мне. Убивать – это единственное, чему научила меня жизнь. Вы вряд ли это все поймете, судя по тому, что вы еще очень молоды.

– М-м-м. – Делает Настя многозначительное мычание и кивание, словно выражает свое неуважение к прошлому Чеснокова. – Чечня. Чеченская война. Бедняжка. – Она разваливается на стуле так, будто это кресло с откидной спинкой. – Знаешь, в чем разница между чеченской войной и наркобизнесом?

Чесноков внимательно смотрит на начальницу ОКОН, но теперь уже не очень осознает то, с кем общается.

Иначе говоря, козырь про чеченскую войну уже не кажется таким козырем.

– В чеченской войне ты всегда знаешь, кто и где твой враг. – Рассказывает она после недолгой паузы и наблюдений за реакцией Чеснокова. – А здесь. – Она выдерживает паузу перед продолжением рассказа. – Здесь за твоей спиной тысячи ножей. И ты никогда не узнаешь, кто из них друг, кто враг, а кто предаст тебя, когда ему покажут пачку зелени.

И здесь нет укрытий. – Настя разводит руками, показывая это помещение. – Ты не сможешь лежать в окопе, тебя никто не будет прикрывать, пока ты спишь.

– Я понял, к чему вы клоните. – Прерывает Андрей монолог Насти. – Здесь страшнее, чем на войне.

Начальница растягивает улыбку, осознавая то, что ее подозреваемый понял: нет смысла разбрасываться козырями своего прошлого.

– И вот мы подходим к ответу на вопрос.