Вокруг света с десятью су в кармане

– Я готова умереть, – решительно сказала она, – но никогда не выйду за вас!..

Она искала глазами оружие, желая защитить свою честь. Но ничего не было под рукой. Дон Хозе льстиво и подобострастно подошел к ней.

– Нет, мисс, – ухмылялся негодяй, – вы не умрете, но будете причиной смерти вашего отца, если по прошествии часа не сделаете того, что я ожидаю, то есть не протянете мне вашей хорошенькой ручки и не скажете «да».

И, покинув охваченную ужасом англичанку, испанец вышел с Буврейлем, который бормотал:

– Лаваред не получит англичаночки с миллионами, но мне кажется, что мой друг Хозе слишком злоупотребляет своею властью!

Одиссея президента

Что же делал в это время Лаваред?

Проснувшись позже других с отяжелевшей головой, он некоторое время не мог ничего сообразить.

Где он? Что делает тут?

Яркий, теплый, сверкающий луч солнца проник в его комнату и вернул его к действительности. Лаваред вспомнил угрозы Буврейля, опасность, грозившую мисс Оретт, и поспешил встать.

Тут его ожидал сюрприз, сначала очень комичный, но потом весьма досадный. Не было ни одежды, ни оружия. Лаваред сначала удивился, потом пришел в негодование.

– Это шутка мошенника Буврейля. У нас теперь тринадцатое июня… Неужели тринадцатое число принесет мне несчастье?

Лаваред зовет людей. Прибегает девушка Конша.

– Ваша светлость остались совсем одни в доме! – говорит Конша.

– Но я слышу голоса внизу под окном.

– Это солдаты, сторожащие вашу светлость.

– Солдаты?… Какая честь… или какая предосторожность!

– Да, и Храбрый Иеронимо с ними.

– Иеронимо-погонщик!

– Он самый.

В другом полушарии так же, как и у нас, в Старом Свете, женщины болтливы – в особенности в разговоре с изящным кавалером, даже когда он в самом примитивном костюме, – и Лавареду нетрудно было заставить Коншу говорить.

– Скажите мне, красавица, не знаете ли вы, откуда у него это прозвище – Иеронимо Храбрый?

– Это было после одной из наших революций больше года тому назад… Он, – гордо сказала она, – подал первый сигнал пронунсиаменто!.

.

– А!

– Да… Два месяца тому назад, когда свергли президента генерала Зелайа, чтобы вернуть его предшественника, доктора Гузмана, Иеронимо сделал первый выстрел!

– Значит, его ружье с репетицией?

– Я не понимаю…

– Это ничего не значит… Ему все равно, в чью пользу действовать… вот молодец!

– Синьор, у него добрая душа.