Горбун, Или Маленький Парижанин

 – Уж не идет ли дело о престолонаследии?

– Маркиз, – холодно обрезал Гонзаго, – мы говорим о серьезных вещах. Увольте нас от своих шуточек.

– Не найдется ли у вас, кузен, – демонстративно зевая, спросил Шаверни, – каких-нибудь книжек с картинками, чтобы я мог отвлечься, пока вы будете говорить о серьезных вещах?

Чтобы заставить его замолчать, Гонзаго улыбнулся.

– Так в чем, в сущности, дело, принц? – поинтересовался господин де Монтобер.

– А дело, господа, в том, что вы должны будете доказать свою преданность мне, – ответил Гонзаго.

– Мы готовы! – прозвучал многоголосый хор.

Принц поклонился и улыбнулся.

– Я велел особо позвать вас, Навайль, Жиронн, Шаверни, Носе, Монтобер, Шуази, Лаваллад, и других как родственников Невера, вас, Ориоль, как поверенного нашего родича де Шатийона, а вас, Таранн и Альбре, как уполномоченных обоих де Шателю…

– А, раз дело касается не наследия Бурбонов, – прервал его Шаверни, – значит речь пойдет о наследстве Неверов?

– Да, будет решаться вопрос о владениях де Невера и другие не менее важные дела, – ответил Гонзаго.

– Но на кой черт, кузен, тебе, который за час получил миллион, владения Невера?

Прежде чем дать ответ, Гонзаго с секунду помолчал.

– Разве я один? – проникновенным тоном задал он вопрос. – Разве я не обязан сделать состояние и вам?

Среди собравшихся раздался благодарный ропот. Все лица в той или иной степени озарились.

– Вы же знаете, принц, – сообщил Навайль, – что всегда можете рассчитывать на меня!

– И на меня! – подхватил Жиронн.

– И на меня! И на меня!

– И на меня тоже, черт побери! – произнес Шаверни последним. – Я только хотел бы знать…

Гонзаго не дал ему договорить, прервав с суровой надменностью:

– Ты слишком любознателен, кузен, и это тебя погубит. Хорошенько запомни: те, кто со мной, должны безоговорочно следовать моей дорогой, не важно, хороша она или плоха, пряма или извилиста.

– Но…

– Такова моя воля! Каждый свободен идти за мной или остаться, но каждый отставший от меня разрывает наш обоюдный договор, и с той поры я не желаю его знать.

А те, кто со мной, должны видеть моими глазами, слышать моими ушами, думать моими мыслями. Они – руки, я – голова, и потому вся ответственность лежит на мне. Пойми меня, маркиз, я ищу только таких друзей, другие мне не нужны.

– И нам нужно только, чтобы наш светлейший родственник указывал нам дорогу! – ввернул де Навайль.