Юность Лагардера

И в этом – весь секрет счастья!

Он вернул на место поножи, привязал обратно наколенники и, придвинув кресло к изголовью смертного одра, проговорил:

– А теперь займемся будущим. – И погрузился в раздумья.

Герцог Гвасталльский между тем уже целую неделю не вставал с постели. Ощущая полный упадок сил, он не заблуждался насчет своей участи. Тем более его огорчила смерть старого интенданта, о коварстве которого он и не подозревал. Узнав, что Антуан осиротел, едва прибыв во дворец, благородный и великодушный герцог исполнился сочувствия и отправил офицера дворцовой стражи сказать юноше следующее:

– Мой господин и государь приказал мне передать вам, что вы можете не беспокоиться о завтрашнем дне.

Ценя заслуги вашего отца, герцог намерен обеспечить ваше будущее в Гвасталле. Его светлость не оставит вас милостями, каковые оказывал он усопшему.

Пейроль поклонился, затем поднес к глазам платок и, всхлипывая, отвечал:

– Благодеяния его светлости – великая честь для меня.

Но прежде чем принять их, я должен исполнить обет, данный мною святым Франциску и Кларе[22 - Франциск Ассизский (ок. 1182–1226) – итальянский проповедник, основатель ордена францисканцев. Клара (1194–1253) – основательница женской религиозной францисканской общины, члены ее именовались Клариссами.] перед одром покойного моего батюшки. – Тут лицемер очень кстати издал рыдание и закончил: – Я поклялся босиком и с вервием на вые[23 - С веревкой на шее.] подняться на Монте-Субазио[24 - Возвышенность, на которой стоит город Ассизи. ] и вознести молитву Господу у гробниц великих подвижников милосердия. С позволения его светлости я хочу сдержать клятву.

Когда герцогу передали ответ Пейроля-сына, он растрогался и воскликнул:

– Какое благородное сердце!

И распорядился, чтобы юноша тотчас же после паломничества получил должность отца.

– Такова моя воля, – сказал государь, – и я надеюсь, что мой наследник не нарушит ее, когда я упокоюсь рядом с возлюбленной моей супругой.

Никто не посмел возразить умирающему, но все подумали: «Если герцогом станет Карл-Фердинанд, он, конечно, сделает все так, как ему заблагорассудится. Храни нас Бог от такого государя!»

Возвращаясь из собора Святого Павла, где под тяжелыми каменными плитами остался лежать Пейроль-отец, Антуан довольно потирал руки.

«Как важно иметь хорошее чутье, – думал он. – Теперь мне предстоит сыграть на двух досках две партии.