Юность Лагардера

А Сезар ласковым голосом объяснил:

– Не трогайте этого винограда. Уже темно, и вы по ошибке взяли ту самую гроздь… Впрочем, по ошибке ли? Она такая золотистая, ее так и тянет отведать, так и тянет!

– Что же из этого? Или вы оставили ее для себя? Раз так, простите великодушно.

Старик снова опустился в кресло и столь же ласково продолжал:

– Это мускат из Сицилии, его тщательно, очень тщательно выращивают… Сицилийский мускат – единственное из наслаждений, какое позволяет себе его светлость. И надобно заметить, что он признает только такие грозди, в которых как бы заключен свет этой благословенной, вечно сияющей земли…

Антуан подступил поближе к отцу и прошептал:

– Короче, виноград отравлен?

Воцарилась тишина.

Наконец Сезар глухим голосом заговорил:

– Вот уже два года, как герцог Гвасталльский день ото дня чахнет… Нашему возлюбленному государю едва пятьдесят лет от роду, а на вид он дряхлее меня. Его непонятная болезнь началась после смерти жены; он думает, что скорбь, печаль и тоска потихоньку ведут его к могиле, – и покоряется своей участи.

Правду знают лишь два человека: твой отец и его светлость Карл-Фердинанд IV Гонзага, герцог Мантуанский… Теперь ты понимаешь, зачем я тебя вызвал и почему сказал, что открыл тебе путь к богатству?

Антуан взял отца за руку и просто сказал:

– Благодарю.

Договор был скреплен.

– Здоровье мое таково, – произнес старик, – что я не мог не предупредить тебя. Кто знает, что случится завтра, а может быть, нынче же ночью? Оттого я и вызвал тебя немедля.

Есть вещи, которые не пристало доверять бумаге и для которых не существует достаточно надежных посланцев. Это…

– Семейная тайна, – закончил Антуан.

– Тайна трех семейств, – уточнил интендант герцога Гвасталльского. – В твоих руках, сын мой, отныне судьбы трех родов: Гонзага, Пейролей и Лагардеров.

– Последний не то чтобы очень славен…

– Будем надеяться, и не прославится. Лагардеры из породы храбрецов, пусть безрассудных, однако же способных со шпагой в руках творить чудеса.

Они, как и мы, гасконцы, гасконцы из Беарна; золота у них негусто, хотя они и побогаче Пейролей. Вот и не дай им разбогатеть!

Читатель заметил: с тех пор, как сын старого негодяя сделался его сообщником, Сезар де Пейроль с холодного, церемонного «вы» перешел на доверительное «ты». Он отдышался и с горящим взором продолжал:

– Чтобы воспользоваться плодами моих замыслов, бдений и трудов, тебе потребуется кое-что знать.