Волк и Сокол

Княжич уже представлял, куда поведет их, чтобы будущее войско сумело прийти к капищу быстрее, и в его голове уже проносились картинки последней сцены посвящение, как вдруг шаг его стал замедляться, а взор затуманиваться.

В лес Вадим вступил уже почти без сил, а затем и совсем стал отставать от строя. Отроки неслись вперед, никого не замечая, вошла в их тела та заповедная сила, с которой выходили на врага их отцы и деды, да и в одинаковом облачении все были похожи друг на друга.

Княжич не понимал, что с ним творилось: не хватало дыхания, очелье железным обручем стягивало лоб.

Он пытался волей уговорить себя двигаться дальше, понимал, что великий позор ждет его и весь Род, если не сумеет он прибыть к Изборским воротам вместе с другими.

Вадим держался за сосновый ствол, надеясь, что дерево заберет его внезапную боль и он сможет пойти дальше. А попытался вспомнить, что стало этому причиной, мелькнуло в мыслях лишь имя брата. Рарог вызвал его на потешный поединок накануне, а затем как всегда распалился гневом, выкрикивал, что его черед принимать посвящение.

Старший брат вначале молчал, затем пытался ответить словами отца, да отвлекся от своего оружия. В этот момент и получил удар копьем. Вадим тогда не обратил внимания, да и стукнул Рарог не острием, а древком, крови не было. Но теперь после быстрого бега под палящим солнцем это предательское увечье давало о себе знать.

Отроки, кажется, были уже далеко. Как догнать их? Как сократить путь? Где найти силы. Мысли молнией неслись в его челе, когда вдруг на одной из тропок увидел он то, что посчитал почти видением: юную деву с русыми косами в навершнике с золотым шитьем, которая ехала по тропке на белоснежном скакуне.

Неужели сама Додола, жена Перуна, спустилась указать путь? Но нет, всадница крикнула: «Стой, Сивко!». А затем наклонилась собирать цветы у края дороги, и вдруг заметила фигуру в волчьей шкуре. Дева хотела было уже крикнуть «оборотень!», но потом вспомнила, что этой тропой отроки проходят на посвящение, и, очевидно, это был один из них

– Эй, ты что же на месте замер? От своих отстал?

– Стал отдохнуть, затем двинусь дальше.

Вадима поразила неожиданная смелость этой девушки. Всё в ней выдавало, что она знатного рода, но только неясно было, что она делала в лесу одна, да еще на отменном боевом коне.

– Решил видно, что торопиться стоит медленно. Не верь царьградцам, лгут они.

– И откуда тебе о царьградцах известно?

– Было кому грамоте учить.