Каюсь. Том 2

Просто не нужен! Так что прекрати этот цирк!

– Ян, я знаю, что очень сильно обидел тебя,– начал я, но она даже слушать не стала.

–О, нет, ты меня не обидел, Олеженька, ты меня растоптал. И теперь ты думаешь, придешь, скажешь –люблю, прости и все будет окей? Ни хера подобного! Я, конечно, дура, но не настолько, чтобы на одни и те же грабли прыгать, поэтому даже не утруждайся. Иди к Марине, девушка уже заждалась.– выдала она ровным голосом и набрала номер такси, показывая тем самым, что разговор окончен.

Но не хрена он не окончен! Если уж я что-то для себя решил, то так и будет. А я решил и свое решение тут же озвучил:

–Я верну тебя, Чайка, любыми путями и способами.

–Удачи, Олег Александрович, хотя тебе скорее понадобится чудо!– иронично парирует она и покидает салон. Через пару минут такси увозит ее, а я, откинувшись на спинку сидения, вдыхаю аромат ее парфюма, и пытаюсь понять, как докатился до такого положения.

Глава 2

Вы когда-нибудь тонули? У меня в детстве был прецедент, похожий на сцену из Титаника. Помните, когда на Розу взгромоздился мужик и за счет нее держался на плаву, а она в этот момент барахталась под водой в агонии от нехватки кислорода? В моем случае, вместо мужика была моя тогдашняя подружка. Она начала тонуть и запаниковала, я же в попытках помочь, стала тонуть вместе с ней. Ее паника убивала, и выхода из сложившейся ситуации было два: либо отцепиться от подруги и спасаться самой, либо тонуть вместе с ней.

Благо, тогда выбирать мне не пришлось, нас быстро вытащили из воды. Но, наверное, в силу возраста я бы вряд ли задумалась о моральной стороне дела и поддалась бы инстинкту самосохранения. К чему этот эпизод из моего детства?– спросите вы. Наверное, к тому, что сейчас я так же задыхаюсь, тону в пучине боли, ненависти и этой проклятой любви. Захлебываюсь ей, давлюсь. Внутри все горит огнем от удушья. Вот только инстинкт самосохранения – сука, спит. Разум, надрываясь, кричит, что нужно бороться, бежать без оглядки, не сметь даже думать и надеяться, а сердце…. А сердцу я как мантру повторяла: «Молчи, глупое, молчи!»

И оно молчало, все эти месяцы молчало, словно окаменевшее, впавшее в кому, когда и жить сил нет, и умереть не получается. Но мне нравилось это состояние. Я делала все, чтобы поддерживать его.