Каюсь. Том 2

Хотел бы не чувствовать…

–Замолчи! – цежу дрожащим от урагана эмоций голосом, закрывая Гладышеву рот ладонью. Сжимая так, чтобы свело от боли, чтобы ни один звук не вырвался. –Не смей даже! Не говори о любви. От тебя слова любви слышатся как ругань. Это твои чувства: наговорить меня дерьма, самому же поверить в него, а потом чуть ли не изнасиловать? Или может, как шлюху затолкать в машину и оттрахать на заднем сидении? Это твоя любовь, Гладышев? Так ты собираешься исправлять что-то, утопив меня в очередной канаве с грязью? Так я уже наглоталась этой грязи столько, что тебе и не снилось! Ты знаешь, сколько мне лет? Мне восемнадцать! В моем возрасте девочки не должны даже знать, что подобное уродство в мире существует.

Не должны! Ты хотел бы, чтобы твою доченьку выкупали в таких помоях? Хотел бы?– ору, прожигая яростным взглядом. Гладышев отводит свой, что вызывает у меня смех.

–Вот тебе и ответ, Олеженька! Свое родное жалко, а меня –то че? Можно и в расход пустить, раз плоть требует. Нельзя себе ни в чем отказывать, да?!– сказав это, силы покидают меня.

Сползаю с его коленей, утыкаюсь в ладони и рвано дышу, изо всех сил сдерживая слезы. Так плохо мне не было никогда в жизни. Я запуталась. Сердце хочет одно, разум другое, гордость требует третье. И какой выбор не сделай, лучше мне не станет.

Гладышев молчит, пока я выплакиваю все, что там еще в душе осталось нарывом.

– Ян, я понимаю, гордость, самолюбие требуют, но ты себя-то зачем изводишь? – раздается его голос спустя какое-то время.

–А ты не строй из себя заботливого! Не заметила в тебе сочувствия, когда ты меня из квартиры выставил, и после, когда вещал, что смысла не видишь, – огрызаюсь, размазывая тушь по лицу.– А кстати, сейчас что? Ты его вдруг увидел?

–В том и дело, малыш, что без тебя я перестал вообще в чем-то находить смысл.

–Твои проблемы. – коротко бросила я, отворачиваясь к окну, устало прислоняясь разгоряченным лбом к холодному стеклу.

–Мои, – согласился он. – А я привык их решать.

–А я по-человечески прошу тебя, оставь меня в покое! Не мучай, пожалуйста! Уйди, забудь! Даже у камня есть сердце. А у тебя есть оно, Гладышев? Если есть, то ты надо мной сжалишься. Заметь, я не любви твоей прошу, я прошу жалости!

–Глупышка. Ты думаешь, я поверю в эти бразильские мотивы? – засмеялся он. – Ты просишь жалости, Чайка? Нет, ты пытаешься обмануть и себя и меня. Ты душу мою хочешь наизнанку вывернуть, нервы мои на свой пальчик накручивать.