Каюсь. Том 2

Я смотрел на ее наряд с разрезом от бедра – где чуть выше, на талии, драпировка закреплялась каким-то украшением, – и он действовал на меня, как красная тряпка на быка. Но стоило ей сделать шаг, как меня бросило в жар от одного взгляда на ее ноги и мелькнувшие при одном чуть свободном движении трусики. Мать твою! Ты что же творишь-то, падла?! Но тут же от мысли, что ее трахает вон то жирное чмо, мутить начинает.

– По рукам пошла девочка, – ехидно замечает Викуля и уходит от греха подальше. И правильно! Не в том я состояние, чтобы любезничать.

Не верится даже, что у нее заработали мозги.

Но не успела она отойти, как ко мне подошел один из наших иностранных партнеров и, вдруг заявил, проследив за моим взглядом:

– Oh , ja! Diese Frau ist wundersch?n. Ich kann den ganzen Abend Blick nicht rei?en ! Feuer! F?r eine Nacht mit einer Seele bereit ist zu verkaufen.( О, да! Эта женщина великолепна. Не могу оторвать весь вечер взгляд! Огонь! За ночь с такой и душу продать не жалко.)

Беру очередной бокал и большими глотками осушаю его в два счета, чтобы залить пожар в груди.

Зашкаливает желание разнести тут все к чертям, но в первую очередь хотелось свернуть шею Яночке. Вместо этого, как ни в чем не бывало, холодно отвечаю:

– Ich denke, nur ein paar Dollar. ( Думаю, достаточно пары баксов.)

Немец усмехается и, похлопав меня по плечу, добродушно укоряет:

– Ein Zyniker du mein Freund! Aber man muss zugeben, dass das Gl?ck der Mann, der

die paar Dollar zahlt.

( Да вы циник, друг мой! Но согласитесь, счастливчик тот мужчина, что платит эти пару баксов.)

Приподняв высокомерно бровь, лишь усмехаюсь, чтобы не послать к чертям этого болвана или не отхерачить до потери сознания, хоть он и ни при чем.

Поворачиваюсь к Михе, ведущему беседу еще с одним немцем. Друг обеспокоено поглядывает на меня. Вежливо, насколько это возможно в моем состоянии, откланиваюсь, и иду на поиски Людки. Мне срочно нужно узнать, что за хрен с этой вертихвосткой.

Моя секретарша нашлась сразу же. Когда я подошел, муж ее надулся, как индюк. Так и хотелось успокоить бедолагу, сказав, что такие курицы, как его жена, не в моем вкусе. Но Людку не хочется обижать – нормальная она баба.

– Мил, ты мне нужна, – подзываю ее без всяких расшаркиваний и ненужных знакомств.

Она без возражений следует за мной. Подвожу ее поближе к Чайке и ее спутнику. Людмила обращается в «слух». Люблю своих подчиненных за исполнительность.