Клише

–Потому, Алиса, что дело не в том, какой человек, а в том, как ты себя с ним ощущаешь. Любовь – это полёт. Настолько захватывает дух, что становится плевать скромница ли она, шлюха, а может, и еще кто похуже.

–Мне тоже «плевать», Олег.

–Нет, Алис, тебе не плевать и никогда не было, – покачал я головой с невеселой усмешкой. Злость отступила, осталась лишь грусть о взаимно-потерянном времени.

–Думай, как хочешь, я не собираюсь тебе ничего доказывать.

–И не надо. Мне бы не хотелось становится «редкостной скотиной» и портить тебе жизнь.

В конце концов, мы шесть лет относились друг к другу с уважением. Давай, и расстанемся, не теряя его.

Алиса усмехнулась сквозь слезы и некоторое время молчала, рассматривая свои руки.

–Хорошо. Ты прав, – не скрывая горечи, заключила она.

–Рад, что мы пришли к общему знаменателю. Я всегда ценил твою рациональность и рассудительность.

–Ну, хоть что-то, – сыронизировала она и тяжело вздохнув, поднялась с кресла. – Мне пора. Извини, что «свалилась, как снег на голову», я действительно переживала и не подумала, что тебе сейчас не до моих чувств.

Хотя тебе всегда было не до них.

–Не начинай, пожалуйста.

–Не буду, – снисходительно улыбнулась она и развернувшись, направилась к двери, бросив напоследок. -Береги себя.

Когда за ней закрылась дверь, я, наконец, выдохнул с облегчением, хотя неприятный осадок остался, как ни крути. Что-то менять в своей жизни всегда не просто. Особенно, когда дело касается людей, даже тех, которые тебе по сути не нужны.

Но я слишком устал, чтобы размышлять об этом, поэтому, кое-как поднявшись, заставил себя принять душ, а после направился к Сашке.

Он уже был в кровати и мама читала ему какую-то сказку.

–Ты долго, – насупился сын, когда я ели-как уселся. Тело ныло кошмарно.

–Не так уж и долго, сына, – возразил я, чмокнув его в пухлую щечку.

–Олег, тебе нужно пройти осмотр у врача, вдруг ребра сломаны, – взволновано заметила мама.

–Не преувеличивай. Немного бока намял, вот и всё, – отмахнулся я и забрал у неё книгу.

 – Иди, отдыхай.

–Олег! – строго взглянула она.

–Мама! – обманчиво-мягким тоном парировал я. И она сразу всё поняла, поэтому тяжело вздохнув, покачала головой.

–Какой ты вредный, Олежка, прибила бы!

–Я тоже тебя люблю, мамочка, – подмигнув улыбающемуся Сашке, послал ей воздушный поцелуй, за что тут же отхватил леща.

–Дурачок, – засмеялась мама, а потом наклонилась и обняла крепко-крепко, дрожащим голосом шепча.