Паранойя. Почему я

Вот кто, действительно, красив: широченные плечи, сильные, накаченные руки со вздувшимися на предплечьях венами, мощные грудные мышцы, никакой кошмарной, густой поросли и, наконец, чётко-очерченные кубики пресса, манящие провести по ним языком.

Не видя причин, отказывать себе, смотрю Долгову в глаза и, преодолевая робость, провожу ладонями по его торсу, а после начинаю медленно покрывать поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока не дохожу до резинки штанов.

Прикусив губу в нерешительности, снова поднимаю взгляд.

Кажется, я исчерпала весь запас своей смелости, чтобы проявлять теперь инициативу. Да и воспоминания о той позорной попытке сделать минет все ещё живы.

К счастью, Сережа, как обычно, понимает мои страхи без слов. Развязывает завязки и приспускает штаны вместе с трусами ровно настолько, чтобы высвободить член.

Я перестаю дышать, будто перед прыжком в воду. На мгновение даже становится страшно. Хочется, как маленькой девочке зажмуриться, но все же любопытство пересиливает.

Какой он у него? Кроме Ильи и порно-актеров сравнить мне не с кем.

Впрочем, даже без сравнительного анализа становится понятно, он у Долгова большой: длинный, с крупной, темно-розовой головкой, перевитый тугими венами и такой толстый в диаметре, что мамины подружки наверняка продали бы за него душу, ибо все единодушно утверждали, что в размере члена важна не длина, а толщина. Ну, конечно, при условии, что этот член не меньше пятнадцати сантиметров.

У Серёженьки явно больше, и я совершенно не представляю, как вся эта "красота" поместиться во мне.

Пожалуй, самое время начинать настраивать себя на море крови и дикую боль. Однако вместо страха, я совершенно иррационально возбуждаюсь ещё больше. Чувствую терпкий, какой-то совершенно специфичный, но, тем не менее, приятный запах, и рот наполняется слюной.

Наверное, я какая-то неправильная девственница, но я хочу взять его член в рот: облизать от головки до основания и сосать, пока не кончит, а после проглотить все до последней капли.

Будь я опытней или хотя бы посмелее, так и сделала бы, но я ни то и ни другое.

Всё, на что меня хватает – это протянуть руку и обхватить дрожащими от волнения пальцами твёрдый, словно камень, ствол.

Он такой горячий, гладкий и в тоже время нежный наощупь. Провожу ладонью вниз и слышу, как Долгов втягивает сквозь стиснутые зубы воздух, а меня, будто двести двадцать прошибает от понимания, что ему нравится.