Паранойя. Почему я

Провожу языком до основания и снова вбираю член в рот, но не успеваю даже распробовать вкус, как Серёжа, сжав мои волосы в кулаке до тянущей боли, делает пару аккуратных толчков и, со страдальческим стоном выругнувшись в своей нецензурной манере, отталкивает меня, отчего я заваливаюсь на кровать. Но прежде, чем успеваю возмутиться и вообще хоть как- то отреагировать, Долгов буквально сдирает с меня штаны с трусами.

Несмотря на то, что я заведена до предела, меня все равно обжигает смущением. Машинально свожу колени, но Серёжа тут же пресекает мой стыдливый порыв.

Раздвигает мои ноги и, опустив между ними голову, проводит языком по мокрым, набухшим от возбуждения складочкам.

Он не ласкает. Он, словно зверь, по-животному готовит свою самку к совокуплению. Но меня это возбуждает ещё больше, я с ума схожу от одной мысли, что он вылизывает меня.

Выгибаюсь от наслаждения и едва не взвизгиваю, почувствовав, как его язык обводит тугое колечко моей задницы.

– Серёжа! – приподнявшись на локтях, смотрю на него во все глаза, на что он весело подмигнув, кусает меня за ягодицу и с довольной ухмылкой отстраняется.

Не найдя подходящих слов, просто наблюдаю, как он снимает штаны с трусами и достаёт из кармана пачку презервативов.

Сама не знаю, с какого перепугу, но меня накрывает очередной идиотской шизой на тему «та самая и единственная». Я вдруг понимаю, что не хочу с резинкой. Не хочу, чтобы он со мной, как со своими шалавами. Хочу хотя бы в сексе хоть каких-то преференций и отличительных знаков.

Разумом понимаю, что это просто бред, совершеннейшая дичь и тупость, учитывая, какой он кобель.

Мама бы просто убила меня, узнав, что я не то, что переспала с кем-то, не обезопасив себя, а вообще допустила мысль о незащищённом сексе. С четырнадцати лет она постоянно талдычит мне о том, что мужики – безответственные, нечистоплотные скоты, которых к себе можно подпускать только со справкой об отсутствии ЗППП и презервативами.

И я всегда была с ней согласна.

Но сейчас моя нелогичная, отчаянная потребность в абсолютнейший близости хотя бы на таком примитивном, животном уровне сильнее.

Поэтому, когда Долгов вскрывает серебристую упаковку, пересиливаю себя и, не взирая на стыд, сообщаю:

– Я на таблетках. Так что…  можно без них.

– Ты умница, Настюш, что позаботились. Но без резинки я не занимаюсь сексом, – ласково отрезает он.

– Даже с женой? – уточняю ехидно.