За любовь

И ты будешь моим, сволочь, будешь!

Она была в таком бешенстве, что вошедшая через полчаса горничная обнаружила номер в руинах. Девушка с шоком взирала на открывшуюся картину, но резкий окрик вывел ее из ступора.

– Что встала, как истукан? Убирай тут быстрее! Я буду в ванной, меня не беспокоить!

Девушка только кивнула вслед удаляющейся блондинке.

Лорен нужно было срочно успокоиться, пока она не наделала глупостей. Руки так и чесались позвонить Маркусу и послать его царственную персону к чертям.

Но она понимала, что если даст выход своей гордости и эмоциям, то потеряет его, а это будет подобно смерти. "Боже, ну, почему он? Почему не очередной мой поклонник? Почему, твою мать? " – рыдала в бессильной ярости девушка, заставляя себя прогибаться и подстраиваться, понимая, что лучше пусть такая ломка с ним, чем гнетущая пустота и боль без него.

Наполнив ванну водой и добавив лавандовое масло, Лорен налила себе бокал вина и начала постепенно успокаиваться и приобретать ясность мыслей.

Через час разморенная горячей водой и вином, она окончательно успокоилась и позвонила причине своих проблем.

Маркус Беркет заканчивал ужинать, когда зазвонил его мобильный. Мужчина готов был утопиться или утопить своего агента, если бы это оказался – он. За последнюю неделю Маркус так устал от всей суеты: журналистов, съемок, переговоров, поэтому спокойный ужин был необыкновенным подарком, который кто-то пытался испортить. Маркус был удивлен и заинтригован, когда на дисплеи высветилось имя Лорен Мейсон.

Но взяв трубку, скрыл эмоции за непринужденным тоном.

– Привет, детка. В чем дело? – спросил он по-английски, которым владел в совершенстве, хоть акцент и выдавал его португальские корни. Все считали это очаровательной изюминкой, в том числе и Лорен.

– Маркус, ты как обычно, прямолинеен, – услышал он грудной смех Мейсон. – А дело лишь в том, что я с этими гастролями так истосковалась по нормальному собеседнику, что чувствую себя неандертальцем.

У тебя есть время поболтать? – любезно поинтересовалась девушка.

Маркус усмехнулся – «Тактичная, хитренькая сучка». Но это были незлые мысли, ему нравилась Лорен, он уважал ее напористость, целеустремленность, прямоту и гордость. Пантера, как звали ее в обществе. Только он давно заметил, что с ним она становилась покладистой кошечкой. Такой предупредительной и даже ненавязчивой. Он мысленно аплодировал ей, но никогда не обольщался на сей счет.