Воспитанница института для благородных девиц

Не было ни единой первоклассницы, кроме меня, которая украдкой не плакала бы за домом. Хотя это было строго запрещено. Девочки в классе негласно делились на две равные группы: Столичные и Провинция. Оказывается, десять мест в первом классе института для благородных девиц были предусмотрены для детей столичной знати и чиновников, а десять – для тех, кто проживает за её пределами. Почему-то Столичные считали себя выше Провинции. Это разделение сохранялось до самого выпускного класса.

Я принимала своё новое положение с радостью и надеждой на лучшее.

Конечно, были пугающие моменты, но меня они не страшили так сильно, как других девочек. Наказания, которые здесь применяли учителя и воспитатели, не казались мне такими уж страшными, хотя получать их всё же не хотелось бы.

Со мною дома с шести лет занимался старый учитель из мужской гимназии. Он уже вышел на пенсию и недорого брался только за преподавание или репетиторство для учеников, проживающих недалеко от его дома, чтобы ему было ближе ходить и недолго заниматься.

Мы уже прошли с ним всю программу начальной школы для мальчиков, поэтому на уроках, где мои одноклассницы учили буквы и цифры, а потом складывали слова и решали простые задачки, я отчаянно скучала.

Но были и такие предметы, которые мы со старым учителем не проходили: древний драконий язык и современный, рисование, скульптура, музыка, рукоделие и хореография.

Драконий язык был противный, с множеством рычащих и шипящих звуков, которые у меня, как и многих других девочек никак не получалось повторить.

Это самые трудные занятия для нас всех.

Рисовала я неплохо, поэтому этот урок, как и скульптура, стали моими самыми любимыми. К тому же, учитель рисования и скульптуры позволяла нам разговаривать между собой, только негромко.

Рукоделие очень напомнило мне нудные задания, которые часто давала мне мачеха. Я вспоминала, как слипались мои глаза над работой до позднего вечера, и огонёк свечи расплывался, когда смотрела на него, как немели пальцы с иглой.

Однажды мачеха, недовольно сморщив нос, выбросила мой старательно вышитый для отца носовой платок в мусор. Впрочем, сейчас я впервые в жизни была немного благодарна ей. Я не особо любила рукоделие, но была лучшей в нашем классе и неизменно получала похвалы.

А вот музыка и хореография только в первый месяц мне нравились…

Впрочем, музыка и потом осталась ещё ничего. Хотя я была разочарована, что такое чудо, как прекрасная мелодия, разложили на скучные ноты.