Воспитанница института для благородных девиц

Любую мою шалость или мелкий проступок мачеха искусной паутиной слов превращала в едва ли не преступление, достойное казни. Я ненавидела её за лживое сочувствие и ненастоящие слёзы, когда она делала вид, что вынуждена отдавать жестокое распоряжение о моём наказании.

Менее, чем через полгода после появления в моей жизни, мачеха родила мою сестру, а совсем недавно – брата. Если до рождения сына, я ещё могла найти сочувствие и спасение у отца, то после появления моего братика, папа стал во всем, что касается воспитания детей полностью полагаться на мою мачеху.

Я не хотела уезжать из родного дома! Однако… я всей душой желала оказаться подальше от мачехи и её жестоких методов воспитания. Поэтому, я подняла голову, посмотрела в глаза отцу и, набрав в грудь побольше воздуха, словно, прыгая в ледяную воду, решительно выдохнула:

– Я согласна, отец.

Глава 2

Дорога в столицу могла бы показаться мне длинной и скучной, если бы я позабыла слова мачехи о том, что следующие десять лет проведу взаперти.

Теперь же, я боялась даже на минуту уснуть, цеплялась жадным взглядом за каждый придорожный куст или дерево, не отрываясь, смотрела на мелькающие за окном экипажа пейзажи. Каждый попадающийся мне на глаза человек вызывал внутри странное щемящее чувство и глупое детское желание попрощаться. Я с грустью думала о родительском доме, который только что покинула, возможно навсегда. Вспоминала маму. Мне было пять лет, когда она умерла. Почему-то, постепенно, её любимый образ начал стираться в моей памяти, становясь безликим.

Мачеха куда-то спрятала все мамины портреты и сейчас я жалела, что не догадалась попросить отца найти хотя бы один и дать его мне с собою. От всех этих мыслей на глаза часто наворачивались слёзы.

– Мы можем вернуться домой, если ты передумала, – мягко произнёс отец, видимо, заметив их.

– Нет, – сразу ответила я, поскольку меня даже передёрнуло при мысли о возвращении к мачехе. – Просто… Когда приедешь меня проведать, привези мне портрет мамы, пожалуйста.

Я стала забывать её лицо.

На подъезде к столице я несколько раз видела в небе драконов. У нас в городке это зрелище вызвало бы ажиотаж. Дети восторженно кричали бы «Дракон! Дракон!» и бежали вслед. Да и взрослые поднимали бы головы и провожали пролетающего ящера любопытными взглядами. Нашлись бы и такие, что, на всякий случай, низко кланялись бы в сторону пролетающего ящера.

Очень высокий каменный забор института не произвёл на меня пугающего впечатления.