Невыдуманное

В голове к тому же звенела немного неуместная мысль: «Как объяснить потом всем, что у меня накурено?». Я открыла рот и уже набрала в легкие воздух, чтобы издать ультразвуковую волну запоздавшего детского визга, но связки, по всей видимости, отказали от страха. Расценив мой вдох как порыв что-то сказать в ее адрес, сущность шепотом переспросила:

– Что-что, дорогая? А-а, вижу, ты все еще трясешься. Не бойся. Страх – твой друг. Он всего лишь защищает от опасностей. Пока здесь я, ничто тебе не грозит. Так вот, сказочка! – женщина сделала движение ладонями, будто открыла книжку, – «Давным-давно в старинной семье, в стране, которой уже не существует, родилась маленькая девочка с каштановыми волосами, большими, ясными глазами, послушная и добрая – словом, подарок.

Семья ее была обеспечена и желала достойного продолжения своего рода. С детства дочь готовили к выгодному замужеству: в десять она уже вальсировала не хуже девушек на выданье, в четырнадцать читала древних философов, в шестнадцать увлекалась сочинением поэм. На балах родственники и друзья с видом опытных свах подходили к ее отцу и восхищенно предрекали большое будущее их семейству, ведь такая красавица будет нарасхват через пару-тройку годков. Обратив все силы на подготовку девочки к статусу послушной спутницы какого-нибудь достопочтенного сэра, вопросы необходимости исполнения супружеского долга никто не счел важным с ней обсуждать.

Неотвратимый брак состоялся несколько позже, чем планировалось: отец три года торговался и подбирал зятя побогаче.

В итоге отыскал партию столь отвратительную, что лучше бы его дочери было распрощаться с жизнью, чем произнести клятву верности. Бедняжка угодила в лапы того, кто не мог разделить ее страсти к мягким фортепьянным сонатам, ранимой поэзии, утонченным вальсам – всему, от чего ее душа млела и чем жила. Граф Ф. объединил в себе три личности: тирана, подонка и страшного развратника. Началось то, что обычно происходит в подобных союзах: муж жестко требовал наследника, а девушке претила одна мысль о близости. Поначалу тот прощал ей капризы за милое личико, юность и природное обаяние, рассчитывая, что та постепенно станет покорнее. Но строптивый нрав оказался не симптомом бушующего взросления, а хронической нетерпимостью к одному только образу супруга. Поскольку тот не отличался терпением, воспитание девушки давалось ему с трудом, вскоре и вовсе став для него непосильной задачей. Кроме того, красота ее, окутанная пеленой рутинных дел, перестала его прельщать.