Паранойя. Почему он?

Помню, смотрел, как бритоголовая сука наезжает на неё, и задыхался от бессилия, меня всего наизнанку выворачивало от ярости. Именно тогда со всей горячностью четырнадцатилетнего, озлобленного мальчишки я поклялся, что уничтожу каждого, кто причастен к смерти отца и отберу этот проклятый, металлургический завод, из-за которого моя семья лишилась всего.

Мне потребовалось шестнадцать лет, чтобы достичь своей цели. На пути к ней я был похож на летящий лом, а потому ни разу за те годы, как бы не было тяжело, безнадежно и рискованно, ни пошел никому на уступки, даже самому себе.

И уж тем более, я не собирался этого делать сейчас из-за какого-то столичного ухаря, будь он хоть трижды героем.

– Значит так, Максимыч, – отгоняя миазмы прошлого, решил я, наконец, расставить точки над «i», – в последний раз повторяю: я не буду вкладываться в предвыборную кампанию этого залётного казачка. Ты не хуже меня знаешь, зачем он сюда рвется.

– И что теперь? – взвился тесть.

 – Сидеть, сложа руки и ждать, пока он займёт губернаторское кресло, и начнёт совать свой нос в каждую щель?

– А ты заделай все щели, чтобы не приходилось трястись, как припадочному.

– Господи, что же ты за баран-то такой упёртый?! – взвыл Прохода.

– Где бы ты был, интересно, если бы не этот «упёртый баран»? – иронично поинтересовался я, начиная закипать. Тесть знал, что лучше меня не выводить, поэтому сразу же дал заднюю.

– Я и не спорю, Серёжа, но иногда нужно хоть чуть-чуть прислушиваться к людям.

И сейчас тот самый случай! Поддержи Можайского, дай ему понять, что ты с ним в одной упряжке и что вы всегда сможете договориться. Дипломатия – это искусство: поглаживать пса, пока готовят ошейник, – глубокомысленно изрек тесть, вызывая у меня смешок.

– Ошейник у меня уже готов, Максимыч, так что мне «поглаживать пса» совершенно ни к чему. Да и вообще… Я задницу никому никогда не лизал и лизать не стану!

– И что же это за ошейник такой?

– А вот это уже не твоего ума дело, – холодно улыбнулся я, с удовольствием наблюдая, как тесть багровеет.

– Надеюсь, это действительно что-то стоящее, – сквозь зубы процедил Прохода, проглатывая завуалированное оскорбление, зная, что сейчас лучше не закусывать удила.

– Не переживай, импичмент обеспечен, – успокоил я его, но на Максимыча моё заявление оказало обратный эффект.