Паранойя. Почему он?

Получив своё, Дёня поспешил слинять.

– Спасибо, пап! Пока, мам! – крикнул он напоследок и скрылся за дверью.

– П*здец! – психанув, ёмко высказалась Ларка, одарив меня взбешенным взглядом.

– Лариса! – ахнула тёща, хватаясь за сердце. Вся родня застыла в изумлении, я же едва сдерживал хохот. В кои-то веке жёнушка сделала мой день.

Она явно собиралась сказать мне еще пару ласковых, но сдержалась: в очередной раз поджала дрожащие от ярости губы и круто развернувшись на каблуках, быстрым шагом покинула столовую, ни с кем не попрощавшись.

Я решил добить это тухлое сборище и театрально провозгласил:

– Вот, тёща, это всё твоё воспитание! Красней мне теперь из-за твоей доченьки.

– Долгов, когда ты покраснеешь, случится всемирный потоп, – сыронизировала Ларкина бабка, хотя «бабкой» её можно было назвать с огромной натяжкой. В свои восемьдесят она выглядела намного лучше тёщи и вела настолько активный образ жизни, что оставалось только позавидовать её энергии. Из родственников жены она была единственной, к кому я испытывал симпатию.

Поэтому, улыбнувшись, сердечно распрощался с ней. Расцеловал в обе щёки, на что она выдала:

– Дочу будешь так нацеловывать, целуй нормально.

– В засос что ли? – подразнил я её.

– А хоть бы и так, – хохотнула она. – Или что, уже обделался?

– Бабуля, да я саму смерть целовал, – насмешливо закатил я глаза. Нашла тоже, чем пугать.

– Какая я тебе бабуля, засранец?! – воскликнула она возмущенно. Я же решил не тратить время на препирательства и притянув к себе, смачно чмокнул бабку в её тонкие губенки, намазанные шлюшно-красной помадой.

Она тут же расхохоталась мне прямо в рот.

– Серёжка, ты что творишь поросёнок эдакий?! – зарделась, ей богу, как девчонка. Вот что поцелуй животворящий даже с самыми прожжёнными бабами делает, а Родионовна была той ещё штучкой. Всех воротил края перетрахала в своё время.

– Взбадриваю тебя, бабуль, а то ты заскучала совсем, – парирую с ухмылкой.

– Ой, Долгов, как был наглецом, так и помрешь. Иди благоверную «взбадривай», а то совсем внучка дерганая стала.

– Ну, так не мудрено, – фыркнула тёща, недвусмысленно взглянув на меня, как бы говоря: «с таким-то муженьком».

– Не мудрено, – насмешливо согласился я. – Столько себя изводить этой веганской хернёй – свихнуться можно.

– Не говори, вообще не понимаю эту моду, – кивнула Анна Родионовна.

– Мода тут совершенно не при чём, – возразила тёща и принялась что-то разъяснять свекрови, но слушать я уже не стал.