Небо напрокат

– Да иди ты со своим прощением, преподобный отец! – задыхаясь от злости, выпалила я.

Впрочем, хорошие моменты в нашей с ним встрече тоже были. Я с интересом его расспрашивала, как ему служится на новом месте, нравится ли.

– А вот когда люди исповедуются, они сами начинают рассказывать тебе о грехах? – интересовалась я.

– Кто как. Некоторые сами. Кто подходит и молчит, того спрашиваю я, стараясь разговорить, – охотно объяснял отец Александр. – Знаешь, бывают такие грехи, о которых очень тяжело заговорить!

– Знаю! – невесело ответила я.

Я не рассказала ему, что была у священника, не рассказала, как этот священник отругал меня за отношения со святым лицом. Не призналась я ему и в том, что теперь ненавижу всех священников, вместе взятых. И его в том числе! Что во мне наряду с безумной и сумасшедшей любовью к нему живет лютая ненависть. Я не могла понять, чего во мне больше: любви? ненависти? Или того и другого поровну? Меня одновременно и тянуло к нему, и отталкивало.

Перед отъездом он сделал еще одну попытку добиться близости: его рука, погладив меня по голове, опустилась на мою грудь.

– Отстань! – с силой оттолкнула я его. – Я не хочу! – и, закрыв лицо от неловкости и стыда, отвернулась к стене.

Прощались мы рассеянно и холодно. Было неловко. Мне – за то, что я слишком строго и вызывающе себя вела, ему – за то, что позволял себе слишком много вольностей. Мы стояли перед зданием железнодорожного вокзала, и он нервно курил.

– Ты не жалеешь, что приехал ко мне? – вдруг спросила я.

– Нет! – коротко ответил он и отвернулся.

Я уткнулась в его плечо. Он обнял меня своими мощными руками. И мы замерли в ожидании поезда.

– Прости меня, пожалуйста, отец Александр! – с грустью в голосе произнесла я. – Я вела себя как дура!

– Ну что ты, глупенькая. Разве могу я на тебя обижаться? Ты ведь мой самый дорогой и близкий человечек.

– Я не могу без тебя! – вдруг выдала я.

Он помолчал, поежился.

– Помнишь, ты мне читала стихи?

Я кивнула. Любовь к стихам у меня была с детства. Как-то после очередной службы мы шли с ним на остановку. Я сказала, что обожаю поэзию, и он попросил что-нибудь прочесть. И сейчас тем же голосом, с той же интонацией:

– Прочти, пожалуйста, то стихотворение.

Не ломаясь, я начала читать средь шумной разношерстной вокзальной толпы:

В том городе, не верящем слезам,

Есть женщина. Она слезам не верит.