Сломанная корона. Паганини

А сейчас я лежу в одной постели с человеком, чей голос играет у меня в плеере на протяжении нескольких лет. Кто бы мог подумать, когда мы в лагере пели его песни, что все обернется именно так.

– А мне показалось, что помимо тебя там и нет никого…

Смех прорывается сквозь мои легкие.

– Ну не-е-ет, это уже слишком, врунишка! У тебя там таких, как я, целый легион, наверное!

Я пытаюсь шутливо вырвать свои запястья у него из рук. На что он и вовсе сводит их у меня за головой.

– Вообще-то, ты не права.

Я задираю бровь, а по его лицу не понятно – это он так шутит или говорит всерьез. Чтобы никак не комментировать то, чего я не поняла, нахожу самый простой ответ – занять язык кое-чем подинамичнее разговора.

– Ммм, – Леша с наслаждением втягивает воздух. – От тебя пахнет мыльными пузырями. Как будто в детство вернулся.

Я смеюсь. Это запах моего нового, купленного утром белья. Похоже, кто-то свыше подсказал мне, что оно понадобится именно сегодня.

Или кто-то «сниже»…

– Ты такая потрясающая, – говорит парень, терзая мою грудь зубами. – В тебе все, словно по моему заказу… Рыжие волосы, карие глаза, кожа, как у фарфоровой куколки, утонченная фигура…

Мне хочется сказать ему, что вообще-то, дело обстоит совсем наоборот – идеал здесь он, а вовсе не я. Но слова потерялись в разрядах низковольтного тока во всех местах, куда только добрались его руки, тело и губы.

– Господи… – только и могу стонать.

– Седьмое?.. Если позволишь, я доведу тебя до девятого…

– Круга?

– Только если захочу поиздеваться, – с хитрой ухмылкой он покусывает меня за внутреннюю сторону бедра.

Затем нежно целует через оставшейся на мне лоскуток ткани внизу. Я с шумом втягиваю воздух. Нет, это уже невозможно терпеть!

– Можно тебя? – словно робкий мальчик, спрашивает Леша, когда я уже совсем изнемогала от желания.

Вместо ответа издаю стон чуть ли не на всю квартиру.

Нарисованная музыка (Москва)

    Архитектура – это застывшая музыка.

    Шеллинг

Пока Леша пошел в душ, я заправляю кровать и сажусь на нее, попивая кофе. Настолько увлекаюсь при этом различными мыслями, что больше пью сам запах чашки, чем ее содержимое.

Слышу шаги и поворачиваюсь на звук. Леша показывается в дверном проеме, абсолютно раздетый. Мои щеки розовеют, и я смотрю в пол.