Биение сердца

Дверь в палату реанимационной, где лежал Эдуард, на распашку, снующие туда суда люди в белых халатах, жужащий гул возбужденных голосов персонала… Ноги у Натальи подкосились сами собой, липкая, плотная пелена застилая глаза прошлась волной по всему тела и поглотила сознание.

Очнулась она от едкого запаха нашатыря.

– Что же вы, Наталья Михайловна, пугаете нас? Мы к вам с радостной вестью, а вы в обморок. – Произнес врач Эдуарда, склонившись над Наташей. – Брат то ваш, в сознание пришел. Показатели все просто отличные.

Думаю еще пару деньков и,, с Божьей помощью, в общую терапию переведем!

С этого момента и началось длительное выздоровление Эдуарда Михайловича. Наташе, как она сильно не боялась, не пришлось извещать брата о его тяжкой потере. Первыми его словами сестре были

– Пусто у меня на душе, сестренка, значит нет больше моих девочек… Выпишут меня из этой преисподней, покажешь, где схоронила.

Ни слез, ни крика, ни леденящей душу скорби за этим не последовало, что еще больше напугало Наташу.

Она хорошо знала своего брата, она в ту же минуту поняла, его нет, душа его мертва, она умерла вместе с ними, она как всегда со своей семьей, а здесь, рядом с ней, одна лишь оболочка, тело без души.

Спустя несколько месяцев Эдуарда выписали. Жить он переехал к сестре. Зайти в свою квартиру он отважился только через три года после смерти жены и дочери.

На некогда любимое, журналистское поприще, он тоже не вернулся. Как оказалось, теле-редакция, на которой он работал до трагедии, отправила его на пенсию, за выслугу, раньше времени.

Редакции газет, студии телеканалов, которые еще полгода назад просто брали осадой смелого журналиста, с самыми невероятными и финансово подкованными предложениями о сотрудничестве, только разводили руками и отводя взгляд, обещали при первой надобности позвонить.

Лишь старый друг Эдуарда, одногрупник, а еще больше однокашник, так как большую часть своей жизни Эдик и Толик, прошли плечо об плечо, испробовав этой же ложкой, не столько сладкой каши, сколько горького дегтя.

Этот же Анатолий Максимович, как стали теперь его величать, а именно, замдеректор телевизионной сети информационных каналов столичного телевидения, пролил свет, на его не востребованность.

– Слушай, Эдя, тут дело короче такое… Даже не знаю, как сказать. – Мямлил неуверенно, обычно бойкий полиглот, Толя.

– Толян, ты не мни, как есть, так и говори.

– Ты прав, излагаю суть.