Эфирное время

Подошел официант-китаец, низко склонился, заулыбался, ожидая заказа. Красавченко, как всегда, заказал целую гору еды. Мальцев ограничился порцией своих любимых тигровых креветок и клюквенным соком.

– Ну, я уверен, тебя в твоей разведшколе учили, как спаивать трезвенников и рассеивать подозрения. – Павел Владимирович попытался быть язвительным, но улыбка у него получалась скорее испуганная, чем ироническая.

– А, так вот почему вы при мне не употребляете спиртного? – подмигнул Красавченко. – Да, конечно, нас учили спаивать трезвенников.

Но дело не в этом. Я продолжаю настаивать, что к Беляевой нужен принципиально иной подход.

– То есть?

– С ней не надо слишком много разговаривать об умном.

– О ком, прости? – нервно хохотнул Павел Владимирович.

– Все острите? Юмор ваш совершенно не уместен. Я ведь предлагал свою обычную методику. Вы не дали мне санкцию на секс-мероприятие, вы сказали…

– Методика, санкция на секс-мероприятие… Любишь ты выражаться, прости господи. Тоже мне, дипломат хренов, – покачал головой Павел Владимирович.

 – Если ты к ней сунешься со своими подходцами, она будет шарахаться от тебя как от чумы.

– Пока еще ни одна не шарахалась. А Беляева прежде всего голодная баба. Голодная в смысле секса.

– Кто? Елизавета Беляева? Ну, это ты, братец, загнул…

– Вы зря смеетесь. Ей сорок, последняя вспышка молодости, последний шанс. Женщина в таком состоянии готова на многие глупости.

– Ну конечно! По-твоему, все они голодные и все готовы на глупости, независимо от возраста, интеллекта и социального положения, причем исключительно ради тебя, единственного и неповторимого.

Странно, как до сих пор тебя не обглодали до костей страждущие дамы? У Беляевой кристальная репутация. О ней даже сплетен никаких не распускают. Она верная жена и образцовая мать. Все, что ее интересует в жизни, – семья и работа.

Официант принес для Красавченко огромную тарелку с какой-то сложной курино-рыбной закуской. Перед Мальцевым поставил стакан с клюквенным соком, и Павел Владимирович совершенно рефлекторно подвинул его к себе поближе, подальше от собеседника.

– Это ненормально. Так не бывает, – прошамкал Красавченко с набитым ртом.

– Бывает всякое. Вряд ли она решится рисковать репутацией ради нескольких часов удовольствия с таким красавцем, как ты.

– Дело не только во мне. Еще раз повторяю, ей сорок. Для женщины это критический возраст. Она подсознательно стремится наверстать упущенное.