Эфирное время

– Только смотри, не отрави ее насмерть своим эликсиром правды. Один труп у нас с тобой уже есть, и, если это дойдет до заказчика, он вряд ли одобрит твою излишнюю осторожность.

– А почему это должно дойти до заказчика? Мы не обязаны отчитываться по каждому персонажу в отдельности. Его интересует только результат.

– На сегодня у нас результат скверный. Информации практически никакой, и уже есть один труп. Учти, если вторым трупом станет такая знаменитость, как Елизавета Беляева, то третьим и четвертым можем оказаться мы с тобой.

 – Мальцев вдруг услышал себя со стороны, и у него заныл желудок.

«Я становлюсь скотиной, – поздравил он себя и тут же утешил: – С кем поведешься…»

– Ну, это вы преувеличиваете, мы с вами в любом случае останемся вне игры, – покачал головой Красавченко. – Кто нас вычислит?

– Нас никто не сможет вычислить. Просто не успеет, потому что уберет нас сам заказчик, чтобы ненароком не засветилось его державное имя в процессе расследования.

– Кстати, вы так и не назвали мне его имени.

– Ты думаешь, он мне представился?

– Но вы сказали «державное». То есть он человек известный.

– Нас с тобой это в любом случае не касается. Чем меньше мы о нем знаем, тем лучше. Не забывай, у тебя осталось всего четыре дня. Вариант с интервью уже провалился. Так что очень советую не строить замок на песке, не рассчитывать на свою грандиозную мужскую привлекательность и продумать несколько запасных вариантов.

– Они уже продуманы.

– Вот и отлично.

Действуй. Но только прислушайся хоть раз в жизни к доброму совету, не будь таким самоуверенным.

Расплачивался, как всегда, Мальцев. Красавченко просто встал и ушел, даже не поблагодарив за ужин. Ну и черт с ним, чего еще ждать от хама?

Как только Павел Владимирович остался один, он тут же стал названивать брату в Москву. В Москве была ночь. Механический голос сообщил, что абонент временно недоступен.

* * *

– Из вашего пистолета убит человек, которому вы перед этим дважды угрожали.

Вы были арестованы на месте преступления. Чтобы не вести долгих разговоров, давайте начнем с чистосердечного признания, оформим все, как положено, и это может смягчить приговор.

– Я не угрожал и не убивал. Я не знаю, каким образом попал в подъезд. Мне было очень плохо.

– Значит, чистосердечно признаваться не желаем?

– Нет. Я не убивал. Я ничего не помню. Мне было очень плохо.

– Вам было плохо… Вы пили перед этим?

– Не помню.