Эфирное время

Между прочим, я тоже кое-что видела, например, как мужчина убегал, здоровый такой, тяжеловес, плечи широченные, голова прямо из плеч, никакой шеи. Выскочил из этого подъезда, и вперед. Тот, который петарды пускал, бросился за ним. Они за угол повернули. Я их не могла разглядеть, было темно и далеко. Только силуэты.

– А того, который пускал петарды, можешь описать подробней?

– Нет. Я же сказала, только силуэты.

– А ты?

– Я тоже его не особенно разглядел, – пожал плечами мальчик. – Но пару раз сильно вспыхнуло, его всего осветило, с ног до головы.

Роста небольшого, примерно с меня. Но довольно толстый. В темной короткой куртке, ноги, знаете, как у толстых бывают, «иксом». Он когда побежал, было видно, что не спортсмен. Бежал вразвалочку, тяжело. Я из-за него не мог как следует собаку выгулять. У пса расстройство желудка, а когда петарды грохают, он боится, не может нормально сделать свои дела.

– Опять ты про собачий понос, – презрительно усмехнулась Лена, – ничего интересней придумать нельзя!

Мальчик виновато покосился на нее и продолжал:

– Просто если уж рассказывать, то по порядку.

Все-таки человека убили. Правда, что он известный журналист?

– Ну, в общем, да, – кивнул капитан, – известный.

– Так вроде, это, убийцу взяли на месте преступления, – вдруг вспомнил мальчик, – по «Дорожному патрулю» показывали, там так и сказали. Вам что, доказательств не хватает?

– Хватает, – буркнул Иван. – Тебя как зовут?

– Дорофеев Николай.

Капитан записал в блокнот имена и адреса свидетелей, поблагодарил, попрощался, спрыгнул со скамейки.

– А может, этот мужик специально петарды палил, чтобы выстрела не было слышно? – прозвучал у него за спиной приглушенный голос девочки Лены.

* * *

Прежде чем поехать в юридическую консультацию, Наташа Анисимова отвезла ребенка к маме.

– Я, между прочим, нисколько не удивлюсь, если окажется, что это он убил, – заявила Кира Георгиевна, как только Наталья переступила порог, – я знала с самого начала, чем закончатся эти его темные делишки.

Наташа вдруг подумала, что фразу эту мама подготовила заранее, как только услышала, что случилось, тут же принялась произносить торжественные внутренние монологи.

– Мама, перестань, – слабо простонала Наталья, стягивая с сына комбинезон, – какие темные делишки? О чем ты?

– Ты отлично знаешь, о чем я! Продажи, перепродажи. На нормальном языке это называется спекуляцией. За это раньше сажали в тюрьму. А теперь, пожалуйста, придумали: бизнес.