Никто не заплачет

Чешская полиция наверняка в ближайшее время заявится туда, и сострадательная девица может догадаться рассказать им историю о несчастном больном дядюшке из России…

– Все? – тихо спросил Сквозняк после паузы, которая длилась целую вечность.

– Да, – кивнул Илья Андреевич и накинулся на котлету по-киевски.

Кто знает, может, эта котлетка будет последней в его жизни… Ведь он так редко позволял себе вкусно поесть. А жаль, он многое потерял.

– Сколько у тебя наличности на сегодня? – Вопрос был задан так просто и буднично, что Илья Андреевич поперхнулся.

Речь шла о его личных сбережениях, о тех деньгах, которые были дороже жизни, ради которых он столько лет рисковал, отказывал себе во всем. Да, речь шла только об этих, святых для Ильи Андреевича сбережениях, ибо то, что осталось от общака банды, на данный момент представляло собой сумму настолько смехотворную, что и говорить о ней не стоило. Оба, Сквозняк и Головкин, об этом знали.

Еще несколько секунд назад Илья Андреевич прощался с жизнью и не думал о деньгах.

А сейчас оказалось, что с деньгами прощаться куда сложнее, чем со своей старой шкурой. Почему, интересно? Ведь никаких любимых наследников нет, и с собой на тот свет ни копейки не возьмешь…

– Сколько тебе нужно? – спросил Илья Андреевич сквозь кашель.

– Все, – ответил Сквозняк просто, – мне надо все, что у тебя есть.

– Но у меня нет налика… Золотишко, побрякушки, срочные банковские вклады… Сразу не получится.

– Можно и не сразу, – кивнул Сквозняк.

 – Не сразу. Постепенно.

Илья Андреевич налил себе еще водки, выпил залпом, быстро, с неприличной жадностью доел котлету и весь гарнир, который был на тарелке. Подозвав официантку, он спросил:

– Девушка, у вас можно купить пачку сигарет?

– Конечно. Каких вам?

– Самых лучших, самых дорогих. И еще кофе. Этот, как его? Капучино! – Илья Андреевич быстрым движением отправил в рот сразу три тонких ломтика копченой осетрины, оставшихся на закусочной тарелке.

– Ты же не куришь, – заметил Сквозняк, когда официантка отошла за сигаретами.

– Теперь курю! – Головкин залпом допил остатки водки прямо из графина.

Глава четвертая

Володя заметил их еще в переулке. Болезненно-полный мальчик лет семи медленно шел рядом с пожилой женщиной. Женщина передвигалась на костылях. Оба были одеты очень бедно, почти нищенски. Володя ехал на небольшой скорости, окно машины было открыто. Он услышал, что мальчик называет пожилую женщину мамой.