Небо над бездной

– Ну, не молчите, пожалуйста! – взмолился Кольт.

– В склянке, которую передал Макс, была только одна доза, – быстро проговорила Соня, стараясь не глядеть в глаза Петру Борисовичу.

– Только одна доза, – повторил Кольт и скорчился, сложился вдвое от резкой боли.

– Что с вами? – тревожно спросил Савельев.

– Ничего. Не обращайте внимания. Сейчас пройдет. Значит, препарата опять нет, и надо начинать все сначала. Но вы уверены, что старик выживет? Уверены?

– Давайте не будем это обсуждать, от нас теперь уж ничего не зависит, а вам нужно срочно лечь, – сказала Соня.

Петр Борисович сам не заметил, как оказался в гостиной на диване, проглотил из рук Савельева пару таблеток. Соня накрыла его пледом и ушла в спальню к старику.

Глава восьмая

Москва, 1922

В кабинете Бокия на письменном столе были разложены листы бумаги, исписанные невозможно мелким почерком. Федор склонился над столом с лупой в руке. Молчание длилось уже минут двадцать. Глеб Иванович курил, сидя на подоконнике, и наблюдал за Федором.

– Все равно не верю, – произнес наконец Федор и аккуратно сложил листки в стопку.

– Перестань, ты прекрасно понимаешь, что это правда. Показания самой Элизабет Рюген, добытые нашим агентом и записанные с ее слов.

– Каким агентом?

– О, агент весьма ценный, незаменимый, – Бокий весело подмигнул, – оперативный псевдоним Консолор.

Агапкин нахмурился, вспоминая перевод латинского слова. Он знал, что разговор не продолжится, пока эта маленькая задачка не будет решена.

Глеб Иванович обожал озадачивать и ждал ответа, как строгий экзаменатор.

– Утешитель, – сердито выпалил Федор, – могу представить, что это за утешение.

– Можешь представить? О, вряд ли. Он такой искусник, дамы в его присутствии млеют, сходят с ума от нежности.

Бокий забавлялся, у него было отличное настроение, и Федор не мог понять, чем так развеселило начальника спецотдела донесение агента Утешителя. Вряд ли он стал бы радоваться очередной порции компромата на Таню.

Федору казалось, что в донесении нет загадок. Все чудовищно просто. Смертный приговор Даниловой Татьяне Михайловне, и ничего больше.

В отличие от многих своих коллег Бокий не был кровожаден. Недавно созданный по распоряжению Ленина спецотдел занимался шифровальным делом, разработкой и применением техники в разведке и контрразведке. Эта служба не использовалась ни при арестах, ни в следственных мероприятиях.

Глеб Иванович любил сложные интеллектуальные игры.