Большая книга полей. Поле клубничное

Как бы то ни было, видом своим походил он на большого крота в темных очках.

– Как же ломит спину после долгого сидения в кресле! – кряхтел старик, запечатывая на лето потайные зимние ходы в своей берлоге.

Ох и пригодились они ему, когда холода-злодеи прилетали. Все, конечно, требовало ремонта, причем серьезного. Одна беда – помощников не хватает. Не те уже годы у Бобо, чтобы копать новые тоннели да заделывать дыры в старых. Вот и сейчас пора идти за водой и червяками, а ноги и усы ломит после спячки и неизвестно, когда перестанет.

Неподалеку от норы Бобо, через ручеек, стояла высокая жердь. На самой верхушке висел домик весьма странной формы, больше похожий на футбольный мяч. Здесь жила Шуша. Больше всего на свете она не любила спускаться вниз, поскольку считала: чем выше, тем безопаснее. Возможно, причина заключалась в том, что ростом Шуша была сантиметров двадцать, на длинных-предлинных ногах и с длинными-предлинными руками. Ее бледно-зеленое туловище напоминало тонкий молодой кабачок, огромные ресницы прикрывали глаза от яркого солнечного света, а за спиной трепетали тончайшие крылья.

Самым мудрым среди полевого народца считался сверчок Фабиан. Где он жил, никто не знал, однако видели его то тут, то там постоянно. Сверчок появлялся как раз тогда, когда кому-то требовался совет, помощь или подсказка. Всегда в строгом костюме и шляпе, он носил с собой трость, которой размахивал в такт своим рассказам. «Каждая история – это песня, а песню еще надо уметь спеть», – часто говорил Фабиан.

Глаза его, цвета тростникового сахара, блистали умом и сообразительностью. Они будто угадывали самые тайные мысли собеседника и в то же время успокаивали своей глубиной.

Все обитатели поля, по мере того как заканчивали свои дела, спешили к пруду – месту общего сбора. Набрать воды, помыться, посудачить о свежих новостях, встретиться с друзьями – все это можно было сделать тут.

Но сегодня у пруда творилось что-то необычное.

Все возбужденно перешептывались, обсуждая последнее известие. Кажется, кто-то заселился в давно заброшенный дом, который возвышался на краю поля, словно желтая ракета с выцветшими бледно-зелеными ступеньками. Этого не случалось так давно, что о прошлых жильцах знали только старейшины, да и то понаслышке.

Прямо сейчас возле крыльца дома, сверкая и переливаясь на солнце, подпрыгивая вместе с ветерком, кружилась какая-то необычная пыльца.