Черная сирень

Вчерашние бесформенные угги уже пылились в прихожих, и худые, длинные, подкачанные и не очень, полноватые, приятных форм, с острыми и круглыми коленками, десятки, сотни, тысячи пар бесстыжих ножек выпорхнули на улицы, чтобы не сегодня завтра занять достойное место в красивых полированных машинах или, на крайний случай, – в недорогих кафешках, где кто-то непременно заплатит за съеденный их обладательницей размороженный ужин.

Галина давно платила за себя сама.

И за свою дочь.

А еще за мать и бабушку.

С мужем вопрос обстоял сложнее: формально Родя все еще числился директором заведения, в котором они оба работали, и выходит, что деньги она получала благодаря ему, но только платила за него тоже она.

У Галины были самые красивые ноги в этом городе.

Настоящие модельные ноги.

Только выгодно их представить она не умела. И покупала-то, казалось бы, все самое-самое, и шла на вечеринку как королева, вот только потом, разглядывая себя на фото, с досадой видела: куда там королева – обычная долговязая нескладеха…

Она всегда была самой высокой, и в школе, и в летнем лагере, и в балетном классе.

«На первый-второй рассчитайсь!»

И все внимание к ней, вечно первой в строю. Детская гадкая привычка сутулиться приросла к ней намертво, а после беременности, добавившей несколько лишних килограммов, еще заметнее портила некогда идеальную фигуру с профессионально вывернутыми стопами сорокового размера.

Нахальный молодой ветер закружил сухой, уцелевший с осени лист, прилепил Галине на кроссовки.

Все – неправда!

Вся жизнь – неправда.

Словно она просто отыграла свою роль в фильме про семью и счастье, а теперь ее поблагодарили и попросили покинуть съемочную площадку.

И в этом апреле ее уже нет…

Радостный, будоражащий, он пришел в этот город для других.