Черная сирень

Она боялась лишь одного: что когда-то, совсем скоро, к ней заглянет предательское сожаление, горечью разольется на высушенном бессонной ночью языке, комом застрянет в горле и ляжет рядом в холодную, наполовину пустую постель.

Шутка ли сказать – шестнадцать лет…

Да надо их просто забыть!

Отсечь и забыть все, что мешает стать по-настоящему счастливой.

Покончив с уголовной темой и Разуваевым, изнуренная бессонницей Галина перешла к статьям о том, как обрести себя после разрыва с мужчиной, изобильно представленными, на ее счастье, в интернете.

В ту длинную ночь ей удалось поспать всего пару часов.

8

Валерий Павлович вернулся ровно через два часа.

К тому времени Самоварова уже давно закрыла ссылки, в которые бессовестно залезла, и вновь занялась хроникой покойного Мигеля Мендеса.

Информация, которую она по второму кругу просматривала, теперь повисала будто за стеклянной стеной: одни голые факты и полная тишина со стороны ее хваленой интуиции.

– Пообедаете со мной? – раздался из коридора веселый голос.

Варвара Сергеевна – скорее для вида – сделала еще одну пометку в своем блокнотике, вышла из Сети и с удивлением отметила, что в этот момент чужая жизнь ей представляется куда менее интересной, чем своя.

– Думаете, хорошая мысль? – крикнула она в коридор.

– Да не думаю я, а побежал готовить!

Прежде чем появиться на кухне, Варвара Сергеевна воспользовалась ванной комнатой.

Открыла сумочку, припудрилась и аккуратно растерла по губам ярко-красную помаду. Все это время она смотрела на себя в зеркало и ощущала, что наблюдает хорошо знакомого, но какого-то иного человека.

Вон оно как, нежданно-негаданно, крутануло! Сожалеть ей было давно уже не о чем. Прежняя башня была разрушена на корню. Но почему-то именно сейчас, здесь, в этой чистенькой квартире едва знакомого человека, она впервые так внезапно и остро почувствовала зыбкий переход от давно погребенной себя к себе другой, еще незнакомой.

Что-то же должно появиться на месте обломков.

– Варя, присаживайтесь, не стойте в дверях.

Валерий Павлович ловко рубил большим кухонным ножом розовые стейки, распластанные на разделочной доске.

У подследственного Плешко мог быть друг, брат, еще какой-нибудь родственник.