Скажи мне имя Забытого мира

Только… это уже немного другая жизнь. Течение реки Лиа ночью куда спокойнее, нежели днём, а это даёт возможность обитателям реки выглянуть на поверхность и поздороваться со своими сухопутными соседями. Улицы слабо освещают фонари, которые играют больше роль украшение, нежели необходимым источником света. Правда, рядом с ними действительно удобнее читать книги. Что же ещё? Вместо солнца нам даровали миллиарды звёзд и чудесную тишину, то, что так не хватает жителям дня. Природа так же меняется. Ох, горе тому, кто не зайдёт в лес звёздной ночью.

Листва деревьев обладает удивительной причудой. Они отражают блеск звёзд, как маленькие зеркала. Ощущение, что тысячи звёзд нашли свой приют здесь: в капельках воды, в зеркальной поверхности листвы, в насекомых и в глазах каждого лесного жителя. Ночью оживают тени, призраки и те, кого Забвение вскоре растворит в своём лоне навсегда. О, да, даже у нас есть какое-то понятие конца. Хотя на самом деле… мы дышим этим прошлым.

Итак, что же произошло? Ничего особенного, право слово.

Вечером (мой брат, негодяй и сволочь, поднял в такую рань) Марка ожидал очередной скандал. Джозеф Карден вновь устроил беседу о хорошем поведении и настоятельно рекомендовал извиниться перед Джессикой. Было бы, действительно, за что извиняться. Следующий пункт беседы, помимо леди Ниа, некорректное поведение по отношению к соседям. Что подразумевает старик Джозеф под понятием некорректное поведение довольно сложно понять, а вот некоторые, например, Марк, этим даже не интересуются. Вообще вся беседа напоминала вещание в морскую раковину. Звук идёт, вроде бы что-то остаётся, а ответа нет. Только шум, в котором растворяется вся информация и воздух тратиться. Вот попробуйте поорать в раковину, смысла будет столько же, сколько в этой встрече отца и сына. Шум – это посторонние мысли сына. Он слышит отца, но слова просто растворяются в шуме, а значит, толку от этой беседы не больше чем яйцо от петуха. Хотя… и от петушиного яйца есть польза. Из него может вылупиться василиск. Итак, Марк вставил несколько слов украдкой, сделал вид, что согласен с суждениями отца, если, конечно, их хотя бы пытался переварить, и направился обратно в свою комнату расшифровывать письмена на шкатулке. Джозефу ничего не оставалось, как только смириться. Поздно уже перевоспитывать сына.

За вечер Марк не много расшифровал, а если быть честным, ничегошеньки. Слишком мелко, слишком мудрено и вдоволь сейчас проклинать мастеров за столь тонкую работу.