Монструм

Свет и Тьму вычистили из каждого зеркала, а значит, и все старые отражения.

– Мне кажется, что все они пусты.

– Ты не представляешь, как сильна бывает лень.

Стефан начертил манипуляцию на зеркале в коридоре и прислушался. С кухни все еще доносился лепет супругов. Они бормотали и бормотали, бессвязно и уверенно. Стефан чувствовал, как по спине бежит холодок.

– Что-то есть.

Сара подошла ближе – как раз чтобы увидеть мутные образы прошлого. Картинка казалась еле различимой – ее почти уничтожили, как и всю остальную память зеркала.

Но людские нетерпеливость и лень всегда оставляли лазейки. Потому в отражении и сохранился образ прошедшего мимо человека. Ни протектором, ни жильцом он не был, но Стефану он все равно был знаком.

– Да быть не может…

– Думаешь, это он? Если так, то это многое объясняет.

Стефан отступил – всего на шаг – и тут почувствовал, как что-то хрустнуло под ногой.

Они пропустили эту половицу, когда заходили. Не заметили прямоугольного стекла-накопителя. Как только оно треснуло, Стефу показалось, что схожий звук раздался где-то внутри него самого.

Он похолодел, увидев бело-зеленое свечение под ногами.

– Валим! – крикнул он, выталкивая Сару наружу.

Если бы они закрыли за собой дверь, когда пришли, то потеряли бы пару спасительных секунд. За их спинами раздался гул, точно бушующее пламя или бешеный рев. В следующее мгновение повисла тишина, а после ударная волна отбросила протекторов вниз по лестнице. Здание сотряслось – со стен посыпались пыль и штукатурка, зазвенело выбитое стекло.

У Стефа побелело в глазах – от боли и уже угасающей вспышки света. Рокот продолжался еще какое-то время, в воздухе повис тяжелый стальной запах, мерзко оседавший на языке. Где-то снаружи завыли автомобильные сигнализации. Сара закашлялась – на нее хлопнулся кусок штукатурки, покрыв белой пылью.

– Все нормально? – спросил Стеф, продирая глаза.

Голова страшно кружилась. Стефан коснулся лба и ощутил на пальцах кровь.

Вместо ответа Сара поднялась и бросилась вверх по лестнице – даже не перевела дух после встряски.

У Водолея же все двоилось перед глазами, потому сам он не отличался прыткостью, которой и без того не обладал.

Стеф привалился к дверному косяку и осматривал опустевшее под ноль пространство. Исчезло все: мебель, зеркала, запахи. Даже обои с паркетом местами растворились. Вонь металла здесь казалась особенно сильной, в воздухе плавали бледные облачка пыли. Ничего не осталось. Даже людей.