Белый танец

Ее состояние не могло не пугать и, в другой ситуации, маг уже вновь попытался бы придать ей хоть немного сил. Но сейчас он был совершенно опустошен, морально и физически.

Утром Мадлен буквально силой заставила его выпить большую кружку горячего чая с травами и съесть краюху хлеба, уже порядком зачерствевшего и рассыпающегося сухими крошками. Потом он долго сидел за столом один, выстраивая из этих крошек, на потемневшем от времени пространстве полированных досок, различные геометрические фигуры.

Дорис погибла в схватке с персами. Эти вспышки в ночи означали только одно, она попробовала использовать огонь против солдат, и не смогла управлять своими силами так, чтобы это принесло хоть какой-то толк. Хотя может быть и наоборот, это дало время им оторваться от погони с беспомощной женщиной на руках.

Во всяком случае, теперь Реган знал, что у него в жизни есть настоящие враги и есть настоящая цель. Пожалуй, даже не одна цель, а несколько.

К сожалению, приступить к выполнению этих ясных, понятных целей сейчас у него не было никакой возможности. И это заставляло его не просто нервничать, он готов был бросаться на окружающие его стены, биться головой о камни этого аккуратного дворика, но у него не было сил.

Все его необыкновенное могущество покинуло мага. Ни капли магии, ни малейшего проявления владения стихиями не осталось у него. Сейчас он чувствовал себя как во время путешествия по пустыне, спасаясь от разбойников, он вместе с проводником, вынужден был далеко уйти от обитаемых мест.

С трудом переставляя ноги, он представлял себе эту каплю искрящуюся необыкновенным голубым цветом, холодную и чистую представлял, как вода касается его пересохших губ, как он ощущает ее запах, ее свежесть, ее вкус.

Караван египетских купцов натолкнулся на двух полузасыпанных песком людей всего в нескольких сотнях метров от берега моря. Реган выжил, а его проводник – нет.

Такая сухость во рту и жажда, только непотребность во влаге, нет. Он страстно желал возвращения своих сил, но даже на секунду не позволял себе избрать путь, которым он уже воспользовался один раз. Это было попросту невозможно, нечестно.