Золотой песок

С компьютером в сумке он почувствовал себя значительно спокойней и уверенней. Теперь оставалось найти какое-нибудь пристанище. Теоретически, долларов за триста можно снять на месяц вполне приличную однокомнатную квартиру где-нибудь в спальном районе. Но это только теоретически. Квартира нужна уже сегодня, телефона под рукой нет, к знакомым за помощью лучше не обращаться, фамилию свою лучше не называть, документы не показывать, прятать лицо, потому что потенциальные хозяева могут запросто узнать его, начнут болтать, любопытствовать.

Купив в киоске несколько газет и десяток телефонных жетонов, Никита уселся за столик открытого кафе, принялся читать объявления, подчеркнул всего полдюжины, которые показались ему подходящими, и отправился к таксофону.

По первым двум номерам звучал автоответчик. Еще по трем никто не брал трубку. И только по шестому ответил молодой женский голос.

– А че, можно и сегодня, в натуре. Приезжай. – Собеседница моментально перешла на «ты», и Никите показалось, что она слегка навеселе.

 – Значит, это, короче, до Сокольников, там выходишь, сразу направо… – Прижав трубку ухом, Никита записал адрес.

Это была грязная полуразвалившаяся панельная пятиэтажка. На лестнице он услышал истошный женский крик и, поднявшись на последний этаж, чуть не споткнулся, потому что навстречу ему катился по ступенькам ободранный маленький мужичонка.

– Вали отсюда, ка-зел! Че смотришь, блин, пшел вон, ща по стенке размажу на хрен!

Полная, распаренная, как после бани, молодуха в капроновых спортивных шароварах, зеленых с алыми лампасами, в черной короткой кофточке с кружевами и золотыми блестками стояла, подперев бока, в дверном проеме и провожала мужичонку оглушительным крепким матом.

Тот вовсе не смотрел на нее, дробные быстрые шажки звучали уже далеко внизу. Из квартиры доносился какой-то басовитый гул. Увидев Никиту, молодуха замолчала на миг, кокетливым движением поправила вытравленные до лимонной желтизны волосы.

– Ты, что ли, насчет квартиры звонил? Проходи.

Никита шагнул в прихожую, заставленную картонными ящиками.

В крошечной «распашонке» стоял плотный, застарелый запах перегара и пота. Было так накурено, что щипало глаза. В единственной комнате, увешанной малиново-зелеными коврами, сидело за столом человек пять кавказцев. Заметив Никиту, они разом замолчали и внимательно, нехорошо уставились на него.

– Вероятно, я не туда попал, извините, – произнес он, пытаясь протиснуться назад, к двери, сквозь строй ящиков.

– Туда, туда.