Цветок с пятью лепестками

Может быть, произошло что-то неординарное?

Василий Дмитриевич задумался, потом строго посмотрел в экран и отрезал.

– Будут рассмотрены все варианты. Но чудес не бывает.

Девушка успела растерянно сказать “спасибо”, и репортаж прекратился.

Глава 4. Милан и Кира

Париж, Франция, июль 2013 года

– Добрый день, мадам Фонтэн. Спасибо, что согласились нас принять.

– Господа. Наверное, вам было бы интереснее встретиться с мадам Жоли, или мадам Дюфло?

Один из сидевших за столом мужчин отрицательно покачал головой.

– О нет, нет. Мы хотели встретиться именно с вами, мадам.

– Ну что же. Необходимо помнить, что в нашей партии, входящей сейчас в это замечательное новое объединение, есть люди, которые несколько настороженно относятся к роли католической церкви и, особенно, общества Иисуса в современной культуре и жизни.

Оба мужчины некоторое время помолчали. Габриэлле подумала, что, скорее всего, она сейчас вряд ли в обычной обстановке распознала бы в этих людях священников.

Хотя, вполне возможно, формально они и не были официальными служителями церкви. Неформально, формально… Много лет прошло с тех пор, когда подобные им впервые повстречались у нее на пути. Тогда она была совсем другой, и они были совсем другие. Ну что же, она подождет. Посмотрим, на что способны эти.

Наконец, один из них, видимо, решил, что молчание – не самый короткий путь к обретению взаимопонимания

– Мадам, возможно, вы будете удивлены моей прямотой.

Действительно, это не совсем характерно для нашей организации. Но не сейчас.

Мужчина сложил ладони и устремил свой взгляд на Габриэлле.

– Безусловно, речь не может идти о доверии с вашей стороны. История наших… взаимоотношений насчитывает немало столетий. Ваши предшественницы… пострадали от некоторых непродуманных действий… служителей матери нашей Святой церкви. Возможно, они неверно истолковали некоторые решения…

Габриэлле очень внимательно слушала сидящего перед ней посланника.

Она очень надеялась, что это именно так. Хотя обеты, которые давали последователи святого Игнатия, позволяли говорить и совершать все, что было угодно им, а в их лице – церкви.

– Обстоятельства несколько… изменились.

Пауза, которую он сделал перед последним словом, могла означать многое. Скорее всего, это могло быть только перемирие. Ну да, “остаться должен только один”. Видимо, произошло нечто, о чем они могли только догадываться.