Игра бабочек

Мать ожидала их, попивая крепкий чай, и перелистывая какой-нибудь модный роман. Она, в отличие от большинства людей своего века, обладала прекрасным зрением и никогда не носила очки. Странным образом женщина всегда знала о приближении мужа и сына, поднимающихся по лестнице. И успевала распорядиться подать блюда к столу, пока они шли в густой темноте коридоров.

Одной из традиций было заканчивать их посиделки пирогом маминого приготовления и сумасшедшей крепости черным кофе, который подавался в малюсеньких серебряных чашечках размером с наперсток.

Так все происходило когда-то. Как теперь могло показаться, совсем давно, в какие-то незапамятные времена. Хотя последний раз они приезжали не так давно, в прошлом году. Тогда он словно тяготился временем, потраченным на эти неторопливые беседы, на вечернюю трапезу в молчании. Ведь иногда отдельные приглушенные фразы можно было услышать раз в несколько минут.

Сложно сказать, откуда взялась такая манера общения. Скорее всего, все это шло от матери, женщины, сумевшей получить неплохое образование и все-таки посвятившей свою жизнь сотворению семейного счастья и отбросившей другие возможности…

Может быть, именно эта спокойная хозяйка, скрывающая разочарование глубоко в душе, заставила сына вступить на его путь.

Теперь он изо всех сил старался удержаться на выбранной когда-то дороге и сохранить рядом сотни тысяч, миллионы поверивших ему людей.

Арнольд попросил остановить экипаж у ворот имения.

Такое настроение могло настигнуть любого, даже самого сильного человека. Ему захотелось вдохнуть почти забытые запахи и ощутить хотя бы в воспоминаниях те минуты покоя и свободы, которые уже остались в прошлом, но за которые хотелось отчаянно держаться и скрывать где-нибудь в груди, ближе к сердцу. Временами ужасно было понимать, что можно погрязнуть окончательно во всех этих неприятностях и проблемах сегодняшнего дня, окончательно перестать чувствовать остальной мир за порогом министерского кабинета.

Длинная аллея встретила его настороженным молчанием, и канцлер мягко ступил на толстый раскисший ковер из листьев, местами еще сохранивших свои необыкновенные краски, но чаще уже слившихся в отвратительную бурую массу. Удивительно, что всеобщая апатия так быстро добралась и сюда: в былые времена опавшие листья здесь убирали. Куда их вывозили потом, его не интересовало, но, видимо, им находили применение.