Портрет девушки в черном цвете

Своими сомнениями Кира старалась и раньше ни с кем не делиться, а теперь, став для некоторых “баронессой”, вообще не думала об этом.

Ох, Оля! Ты, конечно, хорошая подруга, но могла бы некоторые вещи не рассказывать всем и каждому. Да еще и сочинять при этом несуществующие подробности.

Правда, иногда и она вспоминала необычного барона. Эти воспоминания отзывались некой тревогой и чем-то еще. Чем? Она не решалась думать об этом. Но иногда словно застывала со странной улыбкой и взглядом, устремленным неизвестно куда.

Причем, случалось это в самый неподходящий момент и сопровождалось усмешками коллег.

Все эти мысли чуть не отвлекли ее от начала церемонии. Кира отреагировала с опозданием и чуть не выскочила из кресла от неожиданности, когда ведущая обратилась, казалось, прямо к ней с вопросом о готовности присутствующих.

Голос Анны прозвучал словно не из динамиков компьютера, а из каждого угла комнаты и, одновременно, отозвался прямо в голове.

Спокойный, даже приятный, но очень уверенный. И слова, которые она говорила, тревожили и волновали.

И все началось. С каждым словом Анны темнота вокруг была все плотнее, если, конечно, такое определение можно было применить к простому отсутствию света. А потом вдруг появился отблеск пламени. Он был такой слабый, но постепенно как бы набирал силу, словно что-то внутри, в глубине, само питало мерцающий язычок.

У девушки появилось странное ощущение материальности пламени.

Материальность, реальность. Но что это был за огонь без тепла? И цвет, Кира никак не могла определить его цвет. В одно мгновение оно казалось голубым, в другое – зеленоватым, затем желтоватым или смесью всех возможных цветов. Во всяком случае, пламя было. Она так увлеклась его созерцанием, что чуть не пропустила следующий этап. Нужно было поискать вокруг себя, в темноте, другие огоньки. И вот это у нее не получилось.

Вдруг стало не до них. Произошло нечто необъяснимое – темнота забурлила и пламя стало как будто поглощать, впитывать эту бурлящую субстанцию, и разгораться, разгораться все сильнее. А тьма продолжала кипеть и стремиться в этот необыкновенный водоворот. Когда огонек превратился в мечущийся факел, Кира испугалась и открыла глаза. Но тьма, необъяснимо живая тьма, словно продолжала бушевать вокруг нее прямо в комнате.