Открытка с дождем

Интересно, как бы они реагировали, если бы узнали, что всех их изучает живой сканер.

Вот только пока этому необыкновенному живому инструменту не очень везет. В смысле и сегодня не удалось никого найти. Возможно, здесь умеют скрываться, так что чужой взгляд не способен распознать необычное. Или на самом деле мои способности слишком преувеличены и, призвав меня в свой прекрасный городок, эти люди просто чересчур много фантазировали.

Но на фантазеров они не были похожи. И аргументы, которые приводили при оформлении соглашения, тоже были весьма серьезными.

– Господин Лебедев, вы происходите из очень хорошей семьи, поверьте мне. Мы наблюдали за вами некоторое время, и с удовольствием хочу отметить, что надежды связанные с вашими способностями оправдались вполне.

Сначала я воспринял эту беседу как некую мистификацию. Два человека, с которыми он встретился в столичном ресторане, выглядели и разговаривали так, словно сошли с выцветших страниц старинного романа.

Хотя на самом деле говорил все время только один из них, тот, кто казался чуть моложе. Возможно, только казался, определение его возраста все время ускользало, в зависимости от выбранной в эту секунду позы или манер. Во всяком случае, ему было больше сорока, может быть даже под пятьдесят, но выглядел он неплохо для своего возраста. Пожалуй, я бы не стал пробовать выяснять, кто из нас крепче, скажем в реслинге, несмотря на все его морщины. Такой может быть киношным мастером боевых искусств, или телохранителем на подхвате.

Короче референт для особых поручений с массой дополнительных способностей. И то, что беседу вел именно он, заставляло думать, что он находится, может быть временно, в положении исполнителя воли второго, бородатого мужчины.

Шеф же совсем никак не реагировал на происходящее, почти все время не отрывал безразличного взгляда от пейзажа за окном, время от времени поворачивая в пальцах изысканную трость с серебристым набалдашником в виде женской головы с растрепанными ветром волосами.

Судя по всему его костюм, мог стоить половину моего годового заработка. Или даже весь. Не говоря о туфлях явно вручную сшитых из кожи какого-то очень редкого крокодила.

Тот же, определенный мною на роль спикера, застегнутый на все пуговицы, в пиджаке, напоминающем своим полувоенным кроем какого-то восточного партократа, говорил спокойным, размеренным, каким-то механическим голосом.