С каждым ударом сердца

Мерцающие язычки пламени гипнотизировали, выгоняли мысли из головы, и, наверно, она давно уже должна была заснуть… Должна была, если бы не возвращалась раз за разом к ощущениям от прикосновения его пальцев. Даже не к самому прикосновению, а к тому, что за ним последовало.

Свет под дверью все мигал и не желал гаснуть. И она не желала признаваться самой себе, что ждет, когда эта дверь откроется, и станет теплее, значительно теплее.

– Дана!

Реган стоял у распахнутой двери, а у нее явно пригорала последняя порция рыбы.

Мужчина поспешил к ней и помог снять сковородку с огня, потом взял за руку и увлек за собой. Она не возражала. Рука у мужчины была сильная, но сжимал он ее ладонь очень осторожно. Ей понравилось слово, которое промелькнуло, едва она сделала пару шагов. Он сжимал ее бережно.

Два-три шага, и она оказалась в его святая-святых. В “той” комнате. Реган подвел ее к камину, приложил палец к губам и усадил на табуретку прямо у мерцающих красных огоньков. Секунда, и дверь закрылась у него за спиной.

Дана со вздохом огляделась. Возможно, и хорошо, что она не знала его языка. Эти три дня прошли под знаком постоянного напряжения. Иногда ей казалось, что еще секунда, и она уже точно сорвется в истерику. Секунда проходила, она встречала вопросительный взгляд Регана или не встречала, а просто натыкалась взглядом на какой-нибудь предмет из дремучего прошлого и постепенно успокаивалась.

Ее пресловутое спокойствие, которое раздражало и подруг на работе, и Вадима дома, оказалось совсем кстати.

Вот сейчас она без возражений уселась на эту табуретку, сложила руки и ждет, что будет дальше.

Ну, нет! Она осмотрит эту комнату самым внимательным образом. Может быть, как раз здесь находится ключ к пониманию, где она находится, и что с ней произошло.

А комната была совершенно необыкновенная. Как и весь дом, она вполне могла бы служить декорациями для съемок американского фильма. Но если сам дом и первая комната пригодились бы, скажем, для кинофильма о событиях семнадцатого или восемнадцатого века, то здесь вполне можно было снимать продолжение сериала Роулинг.

Полки с толстенными книгами без всяких надписей. Карта мира, главный материк которого, кстати, весьма похожий на Евразию, но со всякими интересными фигурками, рисунками и массой надписей, опять же, на непонятном языке. Телескоп у окна. Этот мир не такой уж отсталый. Еще несколько приборов неизвестного предназначения, развешанных на стенах.