Когда мне было двадцать

Я стояла, раскрыв рот, как полная дура, не зная, что делать и как сказать об этом маме. Оказалось, бабушка, когда легла в больницу, для экстренной связи дала свой номер телефона. Перепутала.

– Вот, – врач протянул мне бумажку, – пусть ваши родители позвонят, её тело в морге, надо думать о похоронах.

– Моя бабушка умерла только сегодня! – не сдержавшись, выкрикнула я. – Она не тело, которое лежит в морге. Этого просто не может быть! – Я заплакала и сползла по стенке.

Ко мне подбежала медсестра, отвела в комнату и дала успокоительное.

– Как мне сказать об этом маме?.. Скажите, может, вы знаете?

То был риторический вопрос, и медсестра, к счастью, это поняла. Предложила мне посидеть с ней ещё немного, но я не могла там оставаться.

Больше я не могла дышать, говорить и чувствовать. Просто понимала, что у меня болит сердце и хочется плакать… как никогда хочется.

Я сбежала оттуда. На улице шёл снег. Выбежав за территорию больницы, свернула в первый попавшийся двор, упала на землю и зарыдала.

Чуть позже я позвонила отцу и рассказала про бабушку, попросила его сообщить об этом маме. Я не могу ей такое сказать, я не хочу разбивать ей сердце… хотя очень скоро оно всё равно будет разбито, как и моё.

Не знаю, как жить дальше. Мне не верится, но вот свидетельство о смерти. Боже, я же так вчера и не позвонила бабушке… Зато поздравляю, Настя, ты успела выложить сторис в Инстаграм.

Не хотелось никому говорить, потому что не верилось.

Домой пришла полностью разбитая. Через какое-то время решилась и позвонила Наде, выплакалась, рассказала всё. У неё недавно умер дедушка, поэтому она могла меня понять. Но как бы это ужасно ни звучало, я переживала только за себя. Переживала, кому теперь будет адресована та любовь, которую я испытывала к бабушке. Куда мне девать всю эту любовь?.. Ладно, простите, я не жду от вас ответа на этот вопрос.

Не буду вас долго грузить…

На следующий день из деревни приехала мама. Через три дня, в пятницу, были похороны. Всё прошло вполне хорошо, если можно так сказать. Сразу после похорон я поехала в деревню.

Весь январь я была в трансе, не разговаривала с друзьями, сидела на месте и просто существовала. У меня началась затяжная депрессия, почти каждое утро и вечер болела голова, скорее всего потому, что я утратила желание спать от слова «совсем».