Дождь из пепла

– Следы остались? – хмуро спросил Вольцгман.

Чуть помолчав, я закатала рукава и показала изрезанные руки, а после встала и оголила спину и живот. Судорожные вздохи и ругательства послышались от всех мужчин разом, а я тихо произнесла:

– Всё тело в шрамах…

Я практически ничего не испытывала по поводу шрамов, только если жалость и сочувствие к той, что их получала. Не я ведь подвергалась издевательствам, а это точно были они, и не меня били, хотя после снов ощущения были, что именно меня… Иногда было страшно от того, что если все воспоминания вернуться, то и её чувства тоже передадутся мне и выдержу ли я такое… один из самых жутких для меня вопросов.

– Значит, искать тебя не будут? – собравшись, спросил главный, когда я села обратно за стол.

– Не знаю, не должны. – пожала плечами.

– Мне сложно представить, что ты пережила, но рад, что смогла выбраться. – неожиданно проговорил мужчина. – Завтра сделаем документы беженца, оформим всё как нужно. Через несколько дней должен быть караван к столице, поедешь с ними.

В наши академии принимают только по протекции, если человек не из высших родов, да и то, только в ту, что находится в столице. Поедешь туда.

Камень был убран, пока мужчина говорил, мои провожатые стали заниматься какими-то делами, и насколько мне было понятно, допрос в дальнейшем мне не грозит.

– Подождите. – остановила Вольцгмана, – если вы говорите, что там прием только по протекции, то смысл мне туда ехать? Да и смогу ли я туда поступить? Когда новый набор?

– Протекцию получишь.

 – усмехнулся мужчина. – В течении года могут принять тех, кому некуда идти, и кто точно бы поступил в летнем наборе. Вас селят в общежитие, и выдают допуск к библиотеке, где вы по желанию можете заниматься. Сама должна понимать, таких мало, ведь учатся там в основном богатые отпрыски высших родов.

– Насколько мало? – уточнила, понимая, что число будет крайне маленькое.

– За год таких может насчитаться до пяти человек. Но это максимум. Чаще один или два человека.

 – пристально глядя на меня, проговорил главный.

– И что, они вот так берут человека с улицы с бумажкой от богатого дяди, селят его, кормят, и дают заниматься? Вот так просто? Похоже на сказку…

– Тая… – вздохнул Вольцгман. – Ты многое увидела в своей жизни и всё то было одним из самых ужасных проявлений черт человека… Но есть те, кто помогает, делает добро и дает шанс на лучшую жизнь. Ты ведь за ней проделала такой длинный путь. Да и богатого дядю найти не легко.