Демоверсия

Ей казалось, что она идет вброд по длинному мелкому бассейну, полному змей-проводов, то сплетающихся в клубки, то расплетающихся, и вода вокруг была густая и тяжелая. Но наконец нужные проводки сомкнулись в ее руках, файл сконвертировался и уплыл во тьму.

И сама Аня плыла куда-то. Она лежала на длинном тонком листе прозрачного стекла, как на ледяном плоту, который бережно прикусила с одного конца змея, и точно знала, что змея ведет ее именно туда, где она должна быть. Мелкий бассейн расширился, разошелся, под ней еле заметно поблескивал планктон и проплывали большие серебряные рыбы.

Она опустила в воду руку, и одна из рыб подплыла, высунув голову из воды, сказала: «Mo chuisle», – а потом слегка прикусила Анину ладонь и скрылась.

* * *

Она проснулась от того, что в дверь снова яростно колотили.

– Открывай! Мы знаем, что это ты! Это твой мусор! Сейчас мы принесем его тебе обратно и сложим под дверь!

Таджик в оранжевой жилетке, с перекошенным от злобы лицом, что есть силы долбился в дверь.

Потом ушел.

Аня подошла к окну. Недалеко от дома два оранжевых человека несли один знакомый мешок в четыре руки в сторону строительной мусорки. Аня рассмеялась и поставила джезву на газ.

– 6–

Заказы, которые она получала в мастерской, были сложнее. Не только технически: Аня часто выезжала на объекты, хозяева которых воспринимали ее как рабочего наряду с сантехником. Это была тяжелая, совсем не женская работа, особенно когда речь шла о монтаже или двусторонних витражах на больших стеклах.

В этом случае сначала надо было перевернуть стекло, чтобы выложить вторую сторону, – ведь в пленке только лицевая сторона выглядит как полноценный витраж, и, если оборотная на виду, ее тоже нужно выкладывать лентой. Конечно, работа с большими стеклами выполнялась прямо на объекте.

– Поднимай! Аккуратнее, нет, за этот край не держи, здесь! Держишь? Точно держишь?

Аня боязливо отпустила стекло и наклонилась, быстрыми движениями скатывая бумажный шаблон и хаотично расставляя пробковые квадраты по всей площади: иначе лента поцарапается, когда витраж перевернут.

То и дело она поглядывала на стекло и двух рабочих, которые его держали. Одно только стекло без ленты весило семьдесят килограммов, а в высоту и ширину было больше трех метров, поэтому витраж выкладывался прямо на полу.

– Стойте, я сфотографирую.

Она навела фокус, щелкнула. Да, получилось красиво. Осталось выложить вторую сторону.

– Тихо! Я придержу.