Демоверсия

Иногда по дороге встречались стаи бездомных собак, и Аня с Инной старались перебирать ногами скорее, осторожно держа каждая свою ручку пакета с тремя – четырьмя коробками стекляшек внутри.

Пятно пота на спине Инны подсыхает и вновь расползается, как плесень.

– Подвинь свое стекло, мы тут вдвоем не влезем.

Инна снимает фиксирующую пленку и двигает лист, но он не двигается. Она тупо смотрит на стол перед собой, совершая руками панические хаотичные движения, – что это, что это, почему оно не двигается? Аня уже понимает, что произошло, но еще надеется на какое-то внезапное чудо, на пробуждение – должны ведь эти галлюцинации когда-нибудь кончиться? Но нет: стекло лежит на том же месте.

Оно приклеено к световому столу вместе с фацетами.

– Да как ты это?

– Ну, клей, наверное, затек. – Инна ревет, лицо у нее в пятнах, мокрых от слез, сероватое от волнений и усталости, похожее на бугристый асфальт.

– Настя, что делать?

Подходит дизайнер Настя, смотрит. Пытается подковыривать ножом, заливать спирт.

Молчит. Через час ее парень привозит строительный фен, и они вчетвером по очереди пытаются медленно разогреть стекло, чтобы оно отошло от столешницы. Когда стеклянная столешница с грохотом лопается ровно посередине и обваливается вместе с фацетной группой в деревянный поддон, все четверо медленно оседают вдоль стены.

Готовые восемь стекол невероятно красивы. Когда они стоят у окна, вся стеклорезка заливается радужными бликами. Солнечные лучи преломляются миллионами граней и образуют на стене, как под лучом проектора, моря, хрустальные горы и – абсолютную Тишину.

Ту Тишину, которую Ян откроет для Ани только через пять лет, – и Ане покажется странным, что она узнает ее так детально, словно родилась в каганате[2 - Каганат – исторический тип государства, сформировавшийся на просторах Великой Степи. В тексте – воображаемый мир.].

* * *

– Каганат Тишина. Ходзэ ту и плаче[3 - Хожу тут и плачу (польск.).], как дурак. От красоты.

– Есть от чего заплакать.

Аня здесь впервые.

Они идут рядом, Ян трогает ее волосы и несет сумку. Аня смотрит наверх и видит огромные, черные кедрачи. Черные тополя имеют такой обхват, что внутри дупла одного из них можно было бы поставить кровать. И прямо там зачать и вырастить несколько детей.

– Давай останемся здесь навсегда. – Аня тянет Яна к дереву. На темном стволе видны трещины, верхушки высохли и обломились. Ян прижимается носом к ее макушке, вдыхая воздух пахнущих древесиной волос, и тянет ее дальше.