Академия Магических Путей. Прибытие

Тощеватый, по сравнении с моим отцом, парень, ворвался во двор и, вращая безумными глазами заорал:

– Он умирает, будь ваша семейка неладна! Сгорает заживо. И никакие лекарские штучки его не берут! – Парень подбежал ко мне и схватил за ворот сорочки. – Это все ты! Ты! Зеленоглазое отродье!

В его словах было столько ненависти и лютой желчи, что я даже смешалась на минутку. А вот отец не растерялся, поднял пацана за шиворот и потряс, приводя в себя, как нашкодившего щенка.

– Ты спятил, что ли, малец? Веди давай, где разметили вашего горемычного.

А мы пока соберем необходимое. – Он опустил Лаврика на землю изрядно побледневшим. Похоже, парень забыл, что мой отец – самый сильный мужчина в этой деревне и положит на лопатки даже старосту при желании.

Так всегда бывало. Если лекарка не справлялась, звали меня. Отец рассказывал, что до переезда в деревню работал в столичных патрулях. И там же научился основам врачевания с помощью трав, выдержек и различных притирок с терпкими ароматами. И передал эти знания мне.

Совсем не магия, чистая наука.

Вот такой двуличный темный народ. «Ведьмина дочь», но иди и лечи моего жеребчика или занозу изгоняй из большого пальца дядьки Луки. Отец работал, а я часами сидела над книгами, изучая доступные мне рецепты. А если какая редкая травинка требовалась из леса – просила отца достать нужное. Не знаю почему, но возможность кому-то помочь всегда радовала, несмотря на косые взгляды местных.

И сейчас я сперва испугалась, но потом пошла собирать свой походный короб со множеством свежих и не очень настоек, пучками луговых трав, заталкивая чувство собственного достоинства как можно глубже.

Ничего плохого про бабку Агафью сказать не могла, но вот что методы ее давно устарели и травы она собирала не в срок – это знала точно. И если на когтях волка был какой-то яд, не дай Светлый, вполне возможно, что лечение и не действовало.

Через десять минут мы с отцом уже входили в душную темную комнату, освещенную дешевыми самодельными свечами. Язычки пламени дрогнули, когда дверь пропустила нас внутрь.

В помещении стоял затхлый, спертый дух. Пахло ромашкой и чередой. А еще кровью и гнилью. Мне это решительно не понравилось.

– Опять вы ведьму пригласили, – прошепелявила бабка Агафья, завидя незваных гостей.

– Помолчи, старая, – отозвался отец, – не справилась, так имей совесть язык прикусить.

Взор его мимолетно окинул присутствующих. На кровати спиной вверх лежал сам Ренур, с красными воспаленными ранами наружу.