Академия Магических Путей. Изнанка

– Хорошо, – сквозь зубы процедил проводник.

– Тогда перед лицом свидетелей из Совета Пяти сим объявляю: приговорить Малику Андир и Арану Гэртрэн к ритуалу Лишения. Согласно услышанной информации мы вправе вершить волю Матери Забвения. Ибо на все воля ее и на случившееся в том числе. – Аластар поднялся.

– Что такое ритуал Лишения? – спросила, не понимая радоваться или нет.

– Они станут обычными людьми, – тихо произнес лорд Гэртрэн. – Худшее наказание для одаренного.

Точно. Ведь… Арана – его племянница, он, должно быть, сильно расстроен.

Но по непроницаемому лицу брюнета невозможно было ничего прочитать. Как бесчувственная статуя. Лицо словно выточено из серого камня. И в глаза не смотрит. Да что такое?!

Я уже начинала злиться, когда Рейлар положил ладонь на мою руку, а Кантор хищным взглядом проследил за его движением. Ленокс вообще посмотрел в сторону выхода.

– Интересная у вас тут атмосфера, – как бы между прочим сказал ректор. – Занимательно. Очень занимательно. Обсудим, лорды? Я слышал, Амиш выдвинул очередную сумбурную идею?.

.

Троица стала удаляться, голоса постепенно стихли, но я продолжала сидеть и сопеть.

– Ты чего ощетинилась, Морковка? – Рейлар пальцем подцепил мой подбородок.

– Один не смотрит, другой глазами протыкает! – Я сама готова была зарычать от отчаянья.

Рыжий нахмурился. Опустил руку.

– Понятно. Значит, ты не врала. Что ну… их тоже чувствуешь.

Ответом ему был гневный взгляд разных глаз.

– Нет! И я, – подбородок затрясся, – сама не понимаю, почему меня это так злит.

То, как они сидят все такие из себя холодные отстраненные чурбаны, а я… с ума схожу тут от невозможности… прикоснуться.

– Ну во-первых, они на работе. А во-вторых, ты всегда можешь потрогать меня. Абсолютно везде!

В наследника полетела подушка.

– О! Кажись, у хиленькой завядшей морковки сил прибавилось! Хватит, чтобы пройтись по семейству крестоцветных еще раз?..

Глава 4. И снова Кантор

Дальше дни полетели подобно осенним листьям с почерневших и продрогших от первого прикосновения зябкой прохлады деревьев.

Срывались с ослабевших веток на ветру, друг за другом складывались в цветной ковер у подножья, закручивались своевольными вихрями времени, присыпанные пылью Забвения, которую я теперь различала хорошо.

Признаться, и в коридорах Академии стало прохладнее. Везде уже ощущался первый вздох зимы. Пока робкий, но уже обещающий следующее за ним плавное похолодание.