Невольник Бесполезной Враны

Там, в реальной жизни, вне воспаленного лихорадкой мозга, кто-то нежно и трепетно продолжал заниматься моим телом. Странно. Не могу вспомнить, чтобы обо мне когда-либо заботились.

Легкие, как первые снежные дуновения зимы, касания окружили бедра. Спустились по животу вниз, мокро коснулись плоти между ног. И то, что ранее оставалось спящим, вдруг очнулось. Воспряло, отреагировало. Если бы мог, я бы во все глаза сейчас смотрел на то существо, которое вызывало эту волную жара, прокатившуюся от самой макушки до пяток.

Потому что… Когда мне стукнуло пятнадцать, меня привели в дом утех к таким же рабыням. Но тем не повезло родиться девчонками. Хотя, это как взглянуть. У них была возможность выкупить свободу, если найдется покровитель или «отработать» ее. Парней же, никто не отпускал. Мы суждены были оставаться бесплатной рабочей силой до конца своих дней.

– Выбирай, Рэн, – сказал брат, почему-то взявшись сопроводить меня к девушкам.

Я до сих пор выглядел нелепым птенцом. Долговязый, худощавый. Но на лицо красивый – так говорили многие. Очень похож на мать. Не сравнимый с остальными демонами, давно выше меня на голову, с широкими плечами, тугими мускулами, обвивающими каждый сантиметр поджарых тел. Самое обидное, мать в неволе родила только одного мальчика и им являлся я. Некому было разделить эту участь смеска, столь разительно контрастирующего с остальными.

Пройдя взглядом по длинной шеренге девушек, я выбрал одну, маленькую и рыженькую демоницу, ощутив, что, наверное, мог бы попробовать с ней.

– Хорошо, ступай. Я буду ждать здесь, – свистнул брат, подзывая к себе трех рабынь и жестом показывая им на пол между двух широко расставленных коленей. – Работайте, девочки. И ты, рыжуля. Уважь моего братца.

Последнее слово было сказано с такой издевкой. Словом, я уже привык, и в очередной раз проглотил бурю мгновенно взметнувшихся внутри чувств. Не вспоминай Рэйнэн.

Девушка, несомненно, старалась. Но я при всем желании сейчас бы не сказал какие у нее были соски, талия. Кожа. Запах. Какие были бедра. Худые или полные – размытое бесполезное пятно. Разве что огонь ее волос. Взывавший к чему-то первобытному внутри, однако это самое первобытное так же шептало, будто специально дергая меня за оголенные нервы: «Не она».

Тщетные попытки искусной рабыни дома утех разбивались о мое безразличие.