Ювелир Лазурных драконов, или Загадочный Камнегрыз

Но так как все эти девчачьи штучки не являлись моей сильной стороной, а лишиться своей малиновой шевелюры насовсем мне не хотелось, то жалкие потуги по высушиванию было решено отложить на потом, остановившись на слегка скрученных влажных прядях. Конечно, вид не слишком презентабельный, ну так ведь и ректору не пришло в его предприимчивую голову, что я могу быть в душе и вообще занята.

Секретарь в приемной лишь испуганно скосила глаза в сторону большой двери, заставив меня внутренне напрячься.

Дело пахнет серой! Неспроста наша шикарная блондинка на передовой так застенчиво прячет голубые глаза, буравя ими черное дерево секретарского стола – того и гляди дыра будет.

– Поторопитесь, Рурина Амбер, господин Тэхо вас уже заждался, – произнесла она замогильным голосом и тяжко вздохнула.

Тогда почва под моими ногами пошатнулась впервые. Слишком уж характерная реакция у нее, знакомая мне по недавним эпизодам встречи с драконами. А так как один из них направлялся в Академию, а второй едва не лишил меня чести в студенческом общежитии, то понять, кто скрывается за дверью, не составило особого труда.

Второй раз почва под ногами дрогнула, когда я таки распахнула дверь в нору Хомяка, как метко прозвали студенты господина Тэхо. И что я вижу? Нашего сурового ректора не узнать. Заискивающе улыбается, протирает лысину нагрудным платком, перебегая быстрым взглядом с одного Лазурного дракона на другого.

– Вызывали, господин Тэхо? – спросила, чтобы хоть как-то разрядить невероятно напряженную атмосферу, царившую в кабинете.

Знакомые, к сожалению, драконьи великаны занимали собой добрую половину всего пространства! Один сидел рядом со столом ректора, разбросав колени в разные стороны. Он явно чувствовал себя как дома и не забыл ответить мне горячим взглядом аметистовых глаз. Губы обожгло от призрака недавнего поцелуя. Хорошо, зелье загнало либидо глубоко подальше на ближайшие сутки.

Но плохо то, что я имела неосторожность сказать дракону об этом! Язык мой – враг мой, так всегда говорила мама, а сестры ей дружно поддакивали.

Второй же стоял, небрежно подперев стену и скрестив руки на груди. Критичный, холодный, назвавший меня отребьем, а столицу людей – ямой с нечистотами. Сейчас он почему-то слегка сменил позу и, сузив сапфировые глаза внимательно рассматривал меня.

– Проходи, Рури, для тебя есть задание.