Шесть орешков для Шоколадницы

Руна на лбу мужчины вспыхнула ярче, и мне подумалось, что это не простая татуировка.

– У тебя на лбу… – но договорить так и не вышло.

Глаза заволокло пьяной пеленой, и я вырубилась, с чистой уверенностью, что все произошедшее оказалось следствием девичника по случаю отставки Виталика. Правда, вечеринки этой и не было вовсе, но это мы опустим.

Сознание, плавающее в густом желе, никак не хотело возвращаться в похмельное тело. Нехотя, как ученик, которого заставляют идти в ненавистную школу, оно так же лениво выплывало из сизой дымки, расстилающей по телу какую-то невероятную негу.

Потяжелели даже пальцы на ногах, не говоря уже о щиколотках, коленях, больше похожих сейчас на слабые узелки, а не на суставы. Я попыталась раскрыть глаза, но веки едва ли желали мне подчиниться.

Пикнул автоответчик.

– Где тебя носит, Полина?! – гневный выкрик администраторши быстро вернул мне трезвость. Веки мигом распахнулись, но прежде, чем я успела доковылять до телефона, мегера уже успела меня уволить.

– Это ни в какие рамки, Полина! Ты не появляешься на работе третьи сутки! Не отвечаешь на звонки! Соседи говорят, видели как ты заходила в квартиру с каким-то мужиком! Раз для тебя гулянки важнее работы, можешь больше не возвращаться. Ты – уволена! – послышались короткие гудки.

Моя рука замерла, так и не успев нажать кнопку ответа. Третьи сутки? О чем она?

Я потерла переносицу, вдруг осознавая, что стою посреди комнаты совершенно голая, без своей любимой пижамки, с которой не расставалась никогда.

Смешные малыши-авокадики покорили мое сердце, как только были замечены на витрине магазина, и у них не осталось тогда ни малейшего шанса избежать участи стать моей залюбленной шмоткой.

Все еще не очень соображая, я поплелась в ванную. Зависла, облокотившись на раковину. Вот это погуляли мы с девчонками… Проводили Виталика, так сказать…

Из зеркала на меня посмотрела, как ни странно, свежая молодая девушка. Лет двадцати пяти, со вздернутым милым носиком и пухлыми губками.

Но вот этого довольного блеска в глазах я что-то не припомню…

Набрала холодной воды в лодочку из ладошек, и наткнулась на… тату. Запястье левой руки украсила непонятная загогулина, впрочем, она была довольно мила.

– Ну что ж, – вздохнула я, плеская в лицо прохладные капли, – это еще не самое ужасное последствие девичника… Подумаешь, татуха.

Но, почистив зубы, и умывшись, я заметила еще несколько отметит на светлой коже.