Воины света

 – он с грустью взглянул на портрет и добавил: – Она называла меня «Станис», на французский манер, и все говорили, что я очень на нее похож.

Донцов удивленно уставился на собеседника, теперь он понял, кого напомнила ему эта утонченная аристократка.

– Ты хочешь сказать, что она твоя мать?

– Браво, сотрудник, ты как всегда догадлив. – ответил Стас и, закрыв медальон, убрал его в нагрудный карман.

– Она была очень красивая. – смущенно заметил Сергей.

Помолчав пару секунд, Тотский неожиданно продолжил разговор:

– Мама принадлежала к древнему аристократическому роду потомственных вампиров Франции.

Она была последней женой моего отца, а я был ее первым и единственным сыном. Мама понимала меня без слов, безмерно любила и, именно она подарила мне второе рождение. – он замолчал, вновь устремив задумчивый взгляд в сад.

– Она тоже погибла, вместе со всей твоей семьей? – с искренним сочувствием спросил Сергей.

– Да. – тихо ответил Стас.

– А ты? Как тебе удалось тогда спастись?

Вампир едва заметно вздохнул и опустил взгляд.

– Когда это случилось, я давно уже не жил в замке. Пока люди истребляли мой клан, я проводил время в варшавском борделе, в обществе обольстительной китаянки и ее опиума. Такая вот жестокая ирония… – печально улыбнувшись, ответил он.

Когда серебристый «FERARI» уже стремительно летел по залитой солнцем трассе, Сергей все еще продолжал вспоминать прекрасное юное лицо женщины из медальона. Ему казалось удивительным, что на момент ее гибели Стасу было уже двадцать два года, должно быть они с матерью смотрелись тогда ровесниками.

Представляя изящную белокурую даму с пронзительно-голубыми глазами, Донцов невольно задумался, смог ли бы он сам поднять руку на такое прекрасное существо. Ответ был очевиден. Ведь женщины не состояли в ордене «Рыцарей Милосердия», а значит Элен д’ Морне, скорее всего, не была убийцей. Несмотря на это ее уничтожили, так же безжалостно, как и всех остальных, включая еще смертных детей. Подобная "борьба со злом" показалась ему неоправданно жестокой, уничтожение целого клана скорее походило на геноцид.

Они ехали уже минут пятнадцать, Сергей сидел на заднем сидении, молча глядя в затемненное окно. Аля дремала, доверчиво прислонившись к его плечу, а Кира сидела рядом с Тотским и снова слушала своих «Мертвых дельфинов».

Когда зазвучала очередная песня она повернулась к возлюбленному и неожиданно серьезно произнесла:

– Знаешь, мне кажется, что Ацаламов поет это про тебя.