Восстание павших

Ни единого нарекания или выговора. Напротив одна только похвала.

– Где мама? – Раздражение нарастало.

– Настолько хорошая семья, даже с трудом вериться… Твоя мать в мед части. Ты знала, что она беременна?

Аня вздрогнула. Откуда они узнали? Как? Кто?

– Нет, – осипшим голосом ответила девушка.

– Немыслимо, уже три месяца, как вообще ей удалось так долго скрывать. И находясь среди женщин. Ты ведь знаешь закон? Знаешь, что полагается за такое?

Во рту пересохло. Это было как раз таки самым страшным. Зная то, что произойдет, это гораздо страшнее разлуки из-за какого-то там переезда.

Одно дело лишиться семьи и отбыть в другую колонию. А другое, быть сосланной в качестве изгоя. Все будут сторониться, как заразного. Одиночество до конца дней. Никто не посмеет и глазом повести в твою сторону. Никто никогда не заговорит. Все отвернутся, навсегда.

– Это не правда. Это какая-то ошибка. – Аня старалась сохранить спокойствие.

– Это не ошибка, акушерка осмотрела ее и все подтвердила. Три месяца ваша семья скрывала от нас явное нарушение.

И о чем вы только думали?

– Но ведь мама может родить, я все равно собиралась покинуть колонию и я, я уеду… – Аня взмолилась. – Какая разница рано или поздно. Не может быть ошибки, они могли просто не заметить, не обратить внимание…

– Разница есть, вы нарушили закон! И как, по твоему, мы можем дать тебе шанс стать частью нас, когда ты даже подумать смеешь о нарушении.

– Все равно по закону положено, если родители захотят ребенка, я могу покинуть колонию и жить в другой, а они…

– Это не по закону, в вашем случае явное нарушение.

Тут нечего исправлять и решать. Коль каждый станет получать поблажки, так все начнут ее просить.

– Прошу вас! – Взмолилась Аня, – накажите меня, только меня! Не лишайте их! Я все сделаю, что захотите, но пощадите их! Прошу!!!

Женщина ничего не желала слышать, она равнодушно поднялась из-за стола и силой вытянула Аню встать на ноги.

– Шагай, решение уже принято. Думать надо было раньше.

Девушка не плакала, хотя очень хотелось разреветься, дать волю эмоциям. Но не смогла, не смогла показать слабость на потеху бессердечной женщине.

Вытолкнутая в коридор, она прошла за точеной фигурой. Каблучки цокали по кафелю, стройные ножки перебирали шаги. А внутри Ани так и нарастал ком, что вот-вот разорвет ее и заставит взорваться. Выхода нет! Нет никакого выхода…

Когда они вошли в другой кабинет, внутри Ани все оборвалось. Не было сил даже на слезы.