Избушка на краю омута

 – Какой клад? Какого Чума?

– Смотри, батя, лучше не юли! – Голос Павла, и без того низкий, перешел в глухое звериное рычание. – Скажешь сам – поживешь еще на свете, а если придется из тебя правду кулаками выбивать, долго не протянешь потом. Кулаки мои тяжелые. Врать не советую.

Он встал, подошел к старику и навис над ним, ткнув грязным толстым пальцем, измазанным в чем-то жирном, в лежащий на столе листок.

– Вот! Сам же написал: «Я знаю, где клад Кучума».

Старик уткнулся в текст:

– Где ж такое?

– Не дури! Я сразу понял, что сообщение зашифрованное.

Вначале-то прочитал и выбросить хотел. Еще подумал, бредит старик, пишет абракадабру. Особенно те слова, что звездочками отмечены. Вот эти: «Ясно. Зной. Невмоготу. Аритмия. Юность где? Давно еле корячусь. Лечусь атварами. Думаю когда уже чтоли умру. Маленько асталось». Ишь, какой хитрец! Сразу-то и не поймешь, что тут совсем другое написано!

– Что ж написано? – спросил старик.

– Ой, брось! Не валяй дурака! – Павел понемногу свирепел.

 – Я взял только первые буквы от каждого слова, что ты звездочками пометил. У меня получилось: «я знаю, где клад Кучума». Вот что ты хотел внуку сообщить! Наверное, чуешь смерть скорую и решил тайной поделиться, чтоб в могилу с собой не унести. А раньше-то молчал, потому что жадничал. Так или нет?

– Ничего такого я там не шифровал, – сказал старик тихо и приготовился. Реакция раскрасневшегося от самогона здоровяка последовала сразу. Он сгреб в кулак клок стариковской бороды и дернул так, что подбородок деда стукнулся об стол.

– Говори, где клад, не то последние зубы щас выплюнешь!

– Ой, больно! – взвизгнул старик, схватив Павла за запястье обеими руками. – Пусти, вырвешь ведь!

– Вырву! И бороду вырву, и зубы выбью! Говори, где клад, ты, прогнивший пень! Тебе-то все одно, помирать скоро. Не унесешь на тот свет сокровища! Скажи, и отпустим с миром!

– Дык не ведаю, о чем толкуешь, – проскулил старик и зажмурился от звонкой оплеухи, прилетевшей тут же.

– А ну, не бреши! – взревел Павел и поднял худое стариковское тело за воротник.

Потряс его и отпустил, отчего тот кубарем полетел под стол, застучав всеми костями о половицы.

– Э, поосторожней! – раздался испуганный сиплый голос Коляна. – Еще помрет вдруг.

– А ты отсидеться у печки решил, что ли? – прорычал в ответ Павел. – Помогай, давай! Клад пополам делить будем, или ты от своей доли отказываешься? Возьми вон кочергу рядом с заслонкой и пройдись ему по хребтине.